Аннет закрыла глаза, позволив слезам свободно течь по её щекам. Она всегда знала, что её мать была умной и сильной женщиной, но сейчас она почувствовала это на новом уровне.
«Я оставляю тебе под управление Францию», — прочитала она с горем пополам, и в её сердце омерзительно кольнула мысль о том, как много ответственности это будет значить. Прямо сейчас ей не было нужно больше власти или контроля. Ей было нужно её мама.
Продолжая, Аннет прочитала, как мать просила её найти общий язык с другими наследниками — теми, кто также потерял своих родителей в том страшном пожаре, который лишил их всех надежд и мечтаний.
С каждой новой фразой, каждая неоправданная мечта и нереализованное будущее её матери казались всё более туманными.
«Ты должна присматривать за наследником Италии», — это предложение пронзило её сердце подобно острие ножа. Аннет всегда знала, что отношения между странами были сложными, но не осознавала, насколько переплетена судьба её матери с судьбой других людей.
«Когда-то, Франция и Италия работали рука об руку. Пожалуйста, помни об этом», — написала она.
Аннет почувствовала, как боль, смешанная с обязанностью, наполнила её до краёв. Она знала, что это не просто письмо — это был последний урок, последний шанс её матери передать ей свою мудрость. Солнце не взойдёт опять для её матери, но сердце Аннет ударилось в ритме этих слов. Малышка, выросшая в роскоши, должна была стать женщиной, достойной своего наследия, что заключало в себе не только силу, но и сострадание.
Собравшись с силами, Аннет протянула руку к маленькой коробочке, стоящей на столе — это была простая шкатулка с драгоценностями, оставшаяся от матери. Шкатулка стала символом её новой ответственности, своего пути, который она должна будет пройти. Она будет помнить каждое слово и каждый жест, каждой любовной строки, и как прежде, света её матери больше не будет в её жизни, она пообещала, что найдет путь к тем, кто остался, и поможет сохранить то, что было потеряно.
Аннет медленно подняла голову, взглянув в окно, как будто искала ответ в бескрайних небесах, где, возможно, её мать наблюдала за ней. Она знала, что впереди её ждёт тяжёлая дорога, но, движимая материнской любовью и поддержкой, она была готова вступить на эту тропу, полную вызовов и трудностей.
Она понимала, что любовь матери теперь стала её постоянным страхом: как исполнить её мечты без её поддержки?
****
В полумраке старинного замка, усыпанного пылью былых слав и печали, два брата-близнеца, имеющие одинаковые черты лица, но совершенно разные судьбы, собрались в зале, где когда-то слышились смех и радость. Это место теперь стало символом их потери — родные погибли в ужасном пожаре, унесшем жизни среди сверкающих светских ночей и фейерверков. Их утрата была полна невосполнимой боли, и каждый из братьев притворялся огорченными, хотя в глубине души зрело нечто иное.
Словно замерший в ожидании зверь, завещание матери и отца лежало перед ними на массивном столе, освещённом тусклым светом свечи. Братья, Нори и Такэо Кимуро, сидели напротив друг друга, пронзая взглядом текст, который мог изменить их жизни навсегда. Завещание гласило, что их родительское состояние, которому позавидовали бы даже самые влиятельные аристократы, перейдет в их руки, но с условием: они должны решить, кто из них будет править Японией. И если не смогут прийти к соглашению, то это право уйдёт к некому «государственному совету».
Словно началась игра, где у каждого уже заготовлены свои карты, братья не допустили, чтобы эмоции вышли на поверхность. Они, одетые в строгие костюмы, так и сидели, стараясь не выдать своих намерений. Нори, старший по времени, всегда был более упрямым и настойчивым, он следил за каждым движением брата, словно хищник, высматривающий свою жертву. Такэо, хоть и младший, был полон хитрости и умения манипулировать обстоятельствами. В глубине души они оба понимали, что ссоры их лишат наследства, но сам принцип оставить соперника без всего был гораздо ценнее.
Обсуждение началось, но каждый из них, словно шевелился в коконе лжи и притворства, уже придавая себе важность. Нори сдержанно говорил о величии предков, о том, как они должны сохранить наследие, но в его глазах горел огонь — он знал, что только он достоин быть правителем. Такэо, казалось, соглашался, но его улыбка — как кошачья — выдавала нечто иное: он был готов на всё, лишь бы доказать свою правоту.
С каждым вопросом, с каждой фразой, атмосфера вокруг них накалялась. Такэо привёл аргументы о том, как важно быть мягким и понимающим в правлении, однако вспылив, Нори восклицал, что сила и контроль — вот что нужно народу, желающему процветания. Каждый из них пытался выдвинуть свою точку зрения, пряча за ней собственные уверенные шаги к победе.