Множество других зрителей, одетых в черные костюмы и платья, стояли вокруг, холодные и безэмоциональные. Некоторые ловко перебрасывали взгляды, рассматривая часы или кидая в рот угощения, не в силах понять, как бесконечно кусок могилы унесет их обратно к реальной жизни. Им всё было равно — как бы печально ни выглядела эта квадратная земля, они были заняты своими делами, ожидая, когда же этот долгий ритуал закончится.
Как бы ни была роскошна эта процессия, она не могла скрыть глубокой печали и трагедии, которую все эти люди, так или иначе, пронесли в своих сердцах. Их правление кончилось, их наследие осталось в безмолвии, пока вечерние сумерки закрывали эту сцену, навевая страх перед будущим.
****
Когда гроб опускали в темную землю, черная вуаль облачала мир в прощальный мрак, тишина стала невыносимой и разрывающей душу. Грустные лица собирались вокруг, их глаза были полны печали, но как будто все их скорбь ушла в яркий удар, когда черноволосая девушка вдруг вырвалась из этого океана молчания, крича от боли, охватывающей её всю. Казалось, что её крик, пронизывая атмосферу, вырывает из самой глубины горечи, не оставляя шанса на утешения.
Каждый слезинка, катившаяся по её щекам, казалась горяча, как капли раскаленной лавы, разрушающей все на своем пути. Она не могла сдержать своих эмоций, и она карие глаза, полные печали, искали поддержки среди людей, которые пришли разделить её страдание. Но казалось, что среди множества лиц никто не мог понять её, никто не мог снять ту тяжесть, что легла на её сердце. Она была потеряна в океане скорби, её крики казались эхом её сердца, бьющееся в ритме безумия.
В этот момент, между мрачными тучами и приглушённым светом, черноволосая фигура привлекла внимание одного молодого человека, Леона Кастильо. Сигарета, не успевшая разгореться, все так же висела между его пальцами, а его лицо отражало смешение недоумения и боли. Будучи наблюдателем этой тёмной картины, он не смог остаться в стороне; его инстинкт взял верх, и он направился к девушке, словно обладая тайной силой, способной успокоить бурю ее душевного страха.
Подойдя ближе, он нежно положил руку ей на плечо, произнося тихие слова утешения, которые, как надеялся, могли пробиться сквозь её мучительную скорбь.
— Не бойся, — прошептал он, стараясь создать атмосферу уюта посреди грубости окружения. — Я здесь. Мы можем уйти отсюда, если ты этого хочешь.
Впрочем, она услышала его слова. В своей скорби ощутив невозможный, светлый жест от этого парня, она взглянула ему в глаза. Их взгляды встретились — в его глазах она увидела искренность и сочувствие, которые были ей так нужны в этот самый мрачный час. Он смотрел на неё, как на хрустальный цветок, который легко можно сломать, и это придавало ей сил.
Он осторожно взял её за руку, помогая встать с земли, и они начали медленно отходить подальше от могилы и толпы скорбящих людей. На расстоянии от печальных слов и букетов, вся ее боль не утихала, но она ощутила ледяной холод, коснувшийся её сердца, немного согретый светом этой внезапной дружбы. Он вел её, словно бережно защищая от ударов судьбы, и в этом жесте она ощутила, что её горе не было исключительно её бременем; на мгновение, они стали парой, соединенной этим невидимым, но ощутимым знаком потери и понимания.
В воздухе ещё витала тяжесть прощания, когда Леон, отчаянно стремясь помочь, подвел Аннет к одной из уединённых тропок, скрытых от глаз множества людей, всё ещё окружавших могилу. Их шаги были тихими, нарушаемыми лишь шёпотом ветра, который казался отголоском слов, оставшихся неречёнными. Оказавшись в уединённом уголке, где единственным свидетелем их встречи были могучие деревья, он обернулся к ней.
— Не думай об этом сейчас, — произнёс он, нежно глядя в её глаза, полные слёз. — Позволь себе почувствовать, что было. Я здесь, и я не уйду.
И в тот самый момент, когда его слова, как теплый свет, коснулись её сердца, она закрыла глаза и, не в силах сдержать поток эмоций, бросилась ему на грудь. Обжимая его, будто надеясь захватить внутри себя его силу и спокойствие, она всхлипывала, а её плечи содрогались от горя. В ответ он обнял её крепче, стараясь смягчить ее боль.