— Я могу попробовать пробраться к главному генератору и выяснить, что там. Заодно посмотрю, как можно наладить связь.
— Но тебе придется выбраться из лаборатории и выйти в коридор, — попыталась я пресечь ненужный героизм парня.
— Не придется, если я пойду по вентиляционной шахте.
Я невольно подняла глаза верх, хотя обычным зрением не смогла бы рассмотреть ничего в такой темноте.
— Я не могу тебе позволить. Это опасно.
— Вы не можете мне этого запретить, — с улыбкой в голосе напомнил Моран, — это военная операция, следовательно, мои решения приоритетны.
— Кэп приказал оставаться здесь, рядом со мной.
— Я не стану прятаться за женскую юбку, когда нужно всего лишь проползти на брюхе сотню метров и все починить.
— Драгх с тобой, точнее, удачи, — поправила я себя, понимая, что единственный способ его остановить — это вывести из строя. Вот только воздействовать на парня силой, чтобы усыпить посчитала бесчестным. Кто знает, не пожалею ли я вскоре об этом?
Моран ушел. Я еще какое-то время всматривалась в проем вентиляционной шахты, вздрагивая каждый раз от доносящихся оттуда едва слышных шорохов. В темноте все чувства были обострены, а постоянное напряжение почти причиняло боль. Парень оставил мне второй фонарик, но я старалась пользоваться им по минимуму. Берегла батарею. Неизвестно сколько мне предстоит здесь сидеть. К тому же, я всегда могла воспользоваться силой и проверить так ли все безопасно вокруг.
Я присела на пол, в уголке, прислонившись щекой к холодной шершавой поверхности. Бодрость куда-то ушла вместе со страхом, на меня волнами накатывала усталость. Я прикрыла глаза — от постоянного напряжения они начинали слезиться.
Я не смогла понять и объяснить себе самой, как это произошло. Но внезапно я оказалась где-то высоко в небе, подо мной проносились шахты и поселок. Я могла рассмотреть едва пожелтевшую траву, подсохшие цветы на поле, тонкие деревца. Летела на огромной скорости, отдавая себе отчет в том, что, скорее всего, сплю, или нахожусь в пограничном состоянии полубреда. Вот так просто вырубиться в странном месте, в темноте, когда тебя из каждого угла поджидает неведомое. Я летела, и чувствовала себя свободной и неуязвимой, хотя в глубине души понимала, что это иллюзия и самообман.
— Как можно заразить именно Пса? Что их выделяет на фоне остальных? — два незнакомых мужчины вглядывались куда-то вниз. Их лица выражали исследовательский интерес, смешанный с брезгливостью.
— Почему-то все вы считаете Псов уникальным явлением. Я же исследовал десятки, чтобы понять — они уязвимы, а значит, вся их сила и непобедимость всего лишь миф. Возможно, придуманный ими же самими. Да, они довольно быстры, у них ускоренная реакция, прекрасная регенерация и идеальная память. Но видеть в них более совершенный вид, коллега, довольно глупо. Слабость есть у всех. Моей задачей было ее найти.
Я была там, рядом с ними, средь бела дня, хотя знала, что сейчас в гарнизоне ночь. Мы с Мораном потратили много времени на просмотр видеоотчетов. Я оказалась настолько близко, что могла бы коснуться одного из незнакомцев рукой. Но они меня не видели, даже не смотрели в мою сторону, целиком сосредоточившись на том, что было внизу. Я тоже решила посмотреть. И чуть не закричала.
Перед нами была яма, точнее, ров. А еще точнее — могильник. Едва присыпанный сухими листьями. Ужасный запах ворвался в легкие, и я едва смогла отойти подальше. Мне казалось, что сейчас не сдержусь, и меня вывернет от того ужаса который я только что увидела. Но нет, мое эфирное, невидимое для других людей тело было неподвластно человеческим слабостям. Да и чувствовала ли я на самом деле этот запах, или мое подсознание лишь играло со мной?
Они все были там — солдаты из гарнизона. Убитые, растерзанные сваленные в яму, как ненужный мусор. Мозг выхватывал картинки покореженных тел, изломанных костей, окровавленных лиц. Но среди них не было Псов. Их не было. Неужели…
— Что будет, когда мы придадим дело огласке? — тот, что показался мне подчиненным, снова задал вопрос.
— Каганату навсегда придется распрощаться с мечтой о господстве. Мы выиграем, и на этот раз, закрепим свое положение. У нас на руках все улики — жертвы и их убийцы. Мы предъявим виновных, и ни у кого больше не останется сомнений.