Я слабо мотнула головой, обозначив свое отношение. Какая разница? Боли это не облегчит, а больше чем сейчас Стрелок меня вред ли сможет ненавидеть.
Он зашел спустя пару минут после того, как я снова взяла себя в руки и изобразила спокойствие. Хотелось все побыстрее закончить, вернуться в палату и остаться одной. Мне было тяжело видеть людей, ощущать их бьющиеся сердца. Тяжело понимать, что моя сила способна навсегда оборвать этот стук. Мне нужны были тишина, покой и возможность привыкнуть к тому, чем я стала.
— Ну что же, можем начинать, — излишне оживленно, как по мне начал эмиссар. Пес кинул на него мрачный взгляд и к моему удивлению занял место рядом со мной. Сразу же кабинет показался слишком тесным и душным.
Эмиссар склонился надо мной, я подобралась и внутренне сжалась, не от страха, скорее, инстинктивно.
— Расслабьтесь, леора сент Маар. Мне бы не хотелось доставить вам неприятные ощущения.
— Делайте то, что должны. Я переживу, — взяв себя в руки, открыто взглянула на Рейса.
— Не бойся, — донесся до меня тихий шепот Пса, — я буду рядом.
Хотелось заметить, что именно это и пугает, однако, я не успела. В мое сознание, в мой разум ворвалось нечто чужое, незнакомое и я не могла думать больше ни о чем. Казалось, моя личность вообще перестала существовать.
— Довольно! Ты обещал, что не будешь напирать, — если бы не опасение навредить девушке, Пес не задумываясь отшвырнул бы эмиссара от нее подальше.
— Она внутренне сопротивляется вторжению. Ты не понимаешь, насколько сложно взломать ее блоки, — на висках Ордана Рейса выступил пот.
— Ей плохо, я чувствую.
— Ей станет еще хуже, если я прервусь сейчас, а затем все начну снова. Ансар, ты прекрасно знаешь практику ментального чтения. Так не мешай мне работать! — со злостью бросил Ордан.
Пес знал, сам не раз вел допросы, вот только впервые столкнулся с тем, как невыносимо, когда боль причиняют дорогому тебе человеку. Хрупкой, смелой девочке, которая едва не стала его жертвой. И теперь, когда он видел, как Рейс, хищно склонился к ней, сжимая в своих руках ее изящное тело, Псу хотелось причинить боль эмиссару и держать от него Роми как можно дальше. Инстинкт собственника, инстинкт защитника, все так не вовремя и остро переплелось в нем. Он никогда не верил, что с ним может произойти подобное. Даже посмеивался над боевыми товарищами, когда кого-то из них поражало чувство, под названием любовь. Мысленно он был настолько далек от того, чтобы привязаться к женщине, что просыпающуюся симпатию, интерес и желание принял за ненависть и жажду убийства.
— Чем я могу помочь? — огромным усилием подавив порыв пресечь допрос, спросил Пес.
— У нее возрос уровень энергий, а, значит, и способность к ментальному сопротивлению. Попытайся ее успокоить, добейся, чтобы она открылась, и начала тебе доверять, — эмиссар смерил взглядом Ансара, вздохнул, и поправил себя, — хотя бы открылась.
Пес опустился на одно колено перед замершей в кресле девушкой. Она была на грани сознания. Бледное лицо, чуть прикушенная нижняя губа с выступившей на ней капелькой крови. Ему захотелось слизнуть эту капельку. Приникнуть своими губами к ее, сжать в объятиях и никогда не выпускать из рук. Подавив это порыв, он просто осторожно коснулся рукой ее руки. И не встретив ни сопротивления, ни отторжения, положил вторую руку сверху и легонько сжал.
Он не был целителем, Псам целительская сила была недоступна. Они были воинами, убийцами, разрушителями. Но спящая, скрытая сила, доставшаяся ему от его рода, могла помочь девушке и облегчить ее состояние.
Я медленно открыла глаза, мысленно радуясь тому, что в комнате приглушено освещение. Ощутила себя лежащей на диване с высокой спинкой. Присутствие двух человек определила сразу и тут же постаралась взять себя в руки.
— Не вставайте, леора сент Маар, вы все еще слабы. К сожалению, ваши внутренние блоки помешали мне увидеть четкую картину того, что произошло. Однако я уже сейчас могу сделать кое-какие выводы. Ваше астральное перемещение в лабораторию заговорщиков стало для нас неожиданным подарком. Картинки, которые мне удалось извлечь из вашей памяти, позволят сопротивляться новой угрозе. Я поставил задачу перед нашим научно-исследовательским центром, и они уже ищут ответы. Разумеется, в рамках секретности. Ничто из того, что происходило на планете или стало известно вам не должно быть обнародовано.
— Я никому ничего не скажу, — голос звучал хрипло и слабо, в голове стоял шум, виски покалывало иголками боли, пальцы рук мелко дрожали. И только теперь я поняла, что мою ледяную кисть сжимает чья-то крепкая и теплая рука. Я догадывалась, кто бы это мог быть, но не стала ни оборачиваться, чтобы проверить свои предположения, ни отбирать руку, которая дарила тепло. Сейчас оно было важнее страха и гордости.