— Это не было моим желанием. Я — целитель, и надеялась, что мои знания спасут кому-то жизнь.
— Идеалистка? — ведущий приподнял иронично бровь.
— Реалистка, — я слабо улыбнулась, — без хороших целителей армия утратит свою боеспособность, и мы можем проиграть.
— Вы не боялись? Ведь пришлось близко общаться с теми, кем вас пугали всю жизнь?
— Как можно бояться своей команды? Людей, которым ты доверяешь свою жизнь? — задала я встречный вопрос, сохраняя невозмутимо-доброжелательное выражение лица.
— И мы подходим к вопросу, который волнует, не побоюсь этого заявления, всю Галактику. Насилие, одно из ужаснейших преступлений, совершаемых мужчиной против женщины. Как, большой, сильный опасный мужчина, защитник, воин, тот, кто в ответе за вашу жизнь, мог совершить подобное? Как вы выжили после нападения Пса, и смогли выбраться с той проклятой планеты?
Я собралась с духом, словно готовясь нырнуть в вязкую ледяную пучину. Пути назад не было. Кинула невольно взгляд на Ансара. Он смотрел на меня, пристально, упорно. Этот взгляд словно соединил нас невидимой нитью, и я ощутила касание его силы, теплой, согревающей и успокаивающей. Я только сейчас поняла, насколько мне мешал внутренний холод и волнение, от которого так и не смогла избавиться.
— Мы прилетели на Менгу, чтобы разобраться с тем, что там происходит. Незадолго до этого пропала связь с планетой. Так нам сказали.
— Что же там произошло на самом деле? — я почувствовала, как ведущий в нетерпении замер, дожидаясь от меня ответа.
— Мы попали в ловушку, умело расставленную и коварную. Псы из нашей команды оказались под воздействием неизвестного вещества, которое изменило их поведение.
— Минуточку! Вы хотите сказать, что взбунтовавшиеся Псы, напавшие на мирных жителей и оставившие после себя гору трупов, действовали…
— Не по своей воле. Изменения произошли резко, но мы не сразу поняли, что происходит. Но смогли забаррикадироваться в медотсеке, чтобы оценить ситуацию и понять, что делать.
Я говорила, постепенно чувствуя, как меня окутывает покой. Говорила искренне, описывая свой страх, неуверенность, опасения и ужас, когда поняла, что рядом со мной оказался тот, кем овладело безумие.
— Что вы при этом чувствовали? — с поразительной тактичностью поинтересовался ведущий. Я потупила взгляд, ощущая на себе внимание присутствующих Псов. Вполне возможно, что каждый из них примерял ситуацию на себе, думая о том, смогли бы сдержаться, не навредить тем, кто им дорог. Мне стало неловко. Столько людей видели ту запись, сколько из них считали, что сама навлекла на себя беду, добровольно придя служить в армию. Было ощущение, что я нахожусь в студии совершенно обнаженной, перед миллионом жестоких, равнодушных, осуждающих взглядов. Хотелось спрятаться, забиться куда-нибудь подальше, чтобы меня никто и никогда не нашел.
— Я приготовилась умереть, — улыбнулась, и только сейчас поняла, что на глазах выступили слезы.
— И что же помешало Псу вас убить? — ведущий подался ко мне, жадно ожидая ответа, когда диван рядом со мной прогнулся, и я почувствовала тепло не только его силы, но и живого тела, прикосновение горячей сухой ладони к моей руке.
— Любовь, — коротко ответил Ансар, — мне помешала любовь.
Глава 17
— Любовь, — произнес Ансар, и я ощутила, как теплая волна накрывает мое тело, согревая и словно отсекая от окружающих. Ведущий от неожиданности отшатнулся, словно избегая находиться в зоне «поражения» и застыл, удивленно воззрившись на нашу пару. Да, мы оба смотрелись органично. Я в образе хрупкого нежного цветочка и Пес — хмурый огромный и подавляющий одним своим присутствием. И на фоне изящного леора сент Кроди производил впечатление застывшей мрачной глыбы, а его слова о любви казались чуждыми его образу. В студии видимо ощутимо потеплело, так как у леора ведущего на лбу выступили капельки пота.
— Вы не производите впечатления человека, находящегося под воздействием некоего вещества, — заметил он, — вы не похожи на безумца.
— Я прилагаю массу усилий, — уголок губ Ансара дернулся. Видимо, это означало улыбку.
— Значит, та запись было подделкой? — продолжал докапываться леор.
— Я действовал неоправданно жестко по отношению к Ромине, но вовремя смог заглушить инстинкты.