Та, прошлая жизнь почти стерлась из его памяти, хотя и оставила выжженный след в душе. В последний раз он был здесь давно, слишком давно. Помнил хрупкое, почти невесомое тело, еще недавно полное жизни. Взгляд, искренний, понимающий, проникающий в его замерзшую душу. Последний спор с женщиной, когда-то много для него значившей, которая приняла решение и не желала от него отступать. Друг, его друг, при виде которого замирало сердце, не осмеливающееся мечтать о большем, женщину, которую он так и не смог спасти. Она добровольно отказалась от жизни, уйдя вслед за тем, ради кого не пожелала встретить новый день. Тогда, много лет спустя, он чувствовал собственное бессилие и дикую злость на судьбу.
Он никогда не думал, что судьба предоставит ему второй шанс, что он снова, пусть и ненадолго почувствует себя живым, счастливым. Ромина… Теперь, когда он ощутил вкус жизни, помнил нежность кожи и мягкость волос своей женщины, ее пожелал присвоить себе кто-то другой. Мужчина в капюшоне жестко усмехнулся, блеснув в ночи холодным огнем глаз, по которым его бы могли опознать как Пожирателя.
Он чувствовал, что она здесь, в Медисе. Он найдет ее, и они встретятся. Когда-то он отпустил, ушел в сторону, задавив в себе проявления любых чувств, понимая, что у него нет ни малейшего шанса. Теперь же он не отступит. Никогда.
Глава 21
Передо мной клубилась темнота, густая и непроглядная. Я снова и снова пыталась увидеть хоть что-то, но каждый раз тщетно. Бабушка, дед… Я не видела их так долго, и теперь, когда забрезжила надежда на то, что я смогу узнать что же с ними, передо мной оказывалась тьма. Я не хотела думать о том, что она может означать. Просто снова и снова пыталась сквозь нее пробиться. И терпела поражение.
Он склонился надо мной и слегка провел по щеке — жест ничего не значил, но по утрам был чем-то вроде дружеского поцелуя. Мне было трудно переступить через себя, поэтому Ансар продолжал играть в приятелей, которые вместе живут, едят и спят. Пока что он не пытался стать для меня чем-то большим. А у меня появлялась мысль, что я его использую для собственного удобства. Скверная, такая, противная мысль, которая не давала покоя.
— Уже утро? — открыла глаза, почти утонув в его взгляде.
— Ты плакала во сне, — Стрелок отстранился и повернулся ко мне спиной, предоставляя возможность набросить халат поверх пижамы и скрыться в ванной комнате. Было немного странно делить одну комнату с посторонним мужчиной, спасть с ним в одной постели, узнавать о нем какие-то мелочи, постепенно привыкая к нему.
Бегло осмотрела свое лицо в зеркале — глаза и правда покраснели, веки припухли. В последнее время совсем расклеилась. Наверное, так на меня действовало вынужденное заключение. Пусть наш дом располагался в живописном месте, но сюда не каждый смог бы попасть, и я чувствовала себя оторванной от мира. Ансар прятал меня от Дерека, аквилонцев, шпионов, хотя мы оба понимали, что хотя бы для одного из этого списка наших преследователей расстояние не проблема. И если ему понадобится до меня добраться, он это сделает.
— Так лучше? — я собрала волосы в высокий хвост, умылась холодной водой и выглядела немного посвежевшей.
— Намного, — Ансар мелено отвел взгляд и отвернулся, — завтрак ждет.
Утро сменилось жарким солнечным днем, затем наступил прохладный вечер, который не обещал никаких перемен.
Я стояла на краю обрыва, наблюдая за летящим на бешеной скорости флипом. Его преследовал странный аппарат в форме болида. Миг, и до меня донеслись хлопки, скрежет металла и удар. Крошечный флип, перевернувшись в воздухе несколько раз, упал на пустынную дорогу. Зависнув над ним и покружившись несколько секунд, на посадку пошел болид.
Картинки сменялись одна за другой. Я оказалась близко к разбитому аппарату, внутри которого находился кто-то живой. Потянулась туда силой, тут почувствовав что-то болезненно знакомое. Двое мужчин в незнакомой форме вышли из болида и замерли около поверженного флипа. Затем, один из них, тот, что помоложе, склонился и почти без усилий отбросив покореженную дверь, грубо вытащил оттуда женщину.