С каждой секундой силуэт мужчины начинает все сильнее и сильнее расплываться перед моими глазами, а когда у меня и вовсе не остается сил на борьбу, меня с легкостью откидывают в сторону.
Неужели, души дают ему СТОЛЬКО силы?
Ударившись головой о выступающий камень, я сразу почувствовала вкус крови во рту. Сил хватало лишь на жадные вдохи и слезы, которые скатывались по щекам.
- Ты же любишь грубость, да? - скорее утверждает, нежели спрашивает Генрих и хватает меня за щиколотку, не давая даже призрачной надежды на спасение. - Я потратил всю жизнь, пытаясь завоевать твое призвание. А ты... Ты так просто отдалась демону, родила от него выродка... - я распахиваю глаза, когда обжигающие ладони начинают скользить вверх, к бедрам. - Нравится, когда об тебя вытирают ноги?
- Как ничтожно.
Он сам вытирал об меня ноги. Не он ли начал ломать меня с самого первого дня? Дамиан всего лишь продолжил начатое Генрихом. Не более.
Меня трясет от страха, когда мужчина хватает одной рукой мою сорочку, а второй фиксирует правое бедро. Его колени до боли сжимают мои, заставляя прикусить губу, чтобы не начать кричать.
- Ты сказала "ничтожно"?! - он резко переводит взгляд с моих бедер на лицо. - Ты!
Щеку сначала обжигает размашистая пощечина, добавляя яркости металлическому привкусу. От силы, которую вложил Генрих в удар, моя голова произвольно поворачивается в сторону, но не проходит и секунды, я даже не успеваю схватиться за место удара, как он обхватывает мой подбородок и начинает яростно кричать:
- Ты - та, кто сделал мою жизнь такой! Даже в самом конце... - с неожиданной грустью бросает мне в лицо мужчина и отстраняется. - Ты смотрела, как я сгораю и улыбалась. - он, больше не обращая на меня внимания, возвращается к алтарю.
Я сделала тоже самое, что и ты со мной, больной ублюдок!
Из-за тебя, только из-за тебя, я была вынуждена наблюдать, как обугливается моя кожа, захлебываться в собственных криках и не иметь возможности хоть что-то исправить! Я отплатила тем же.
- Я презираю тебя, Генрих! - кричу, не обращая внимания, что мой крик это всего лишь жалкий хрип. Это крик нельзя услышать, его можно прочувствовать.
Я вложила всю свою ненависть в взмах рукой, которая частично трансформировалась в звериную лапу и отрезаю нить, маячившую все эти мучительные мгновения перед глазами.
Надо было выкроить время, чтобы одна стихия заменила другую в момент моего овладевания душой умершего. И у меня это получилось.
- АНЕЛИЯ! - по подземному светилищу проносится разъяренный вопль, мужчина снова устремился ко мне.
- Я ненавижу тебя! - соединяю ладони, которые уже вернули свой прежний облик, выстраивая вокруг нити, удерживающей Генриха в этом мире кокон.
Пожалуйста, быстрее!
Еще мгновение и он окажется рядом со мной. От страха, накатывающего волнами, я с трудом сжимаю челюсть и концентрируюсь на процессе.
Два шага.
Золотистые нити занимают свои места, формируя шар, отрезая мужчину от меня.
Один шаг.
Я с трудом поднимаюсь на ноги, отдавая все свое внимание сверкающей на расстоянии вытянутых рук нити.
- Отправляйся за грань, Генрих! - пришло мое время смеяться над ним.
Яркая вспышка, ослепившая нас на миг, откидывает мужчину на несколько метров, но не останавливает. Он с легкостью поднимается, будто это не его шея неестественно выгнулась.
Развожу ладони в противоположные стороны, призывая огонь и приказываю ему направить всю свою мощь на теперь уже, полностью сформировавшийся шар, внутри которого извивалась душа Генриха.
Я с сумасшедшей улыбкой наблюдаю за тем, как тело, которое использовал этот ублюдок, начинает пылать алыми пламенем, заставляя того кричать от боли. Второй раз в жизни я наслаждаюсь криками, которые сладким ядом проникают в меня, принося какое-то странное удовлетворение.
И я даже не ощущаю, что сама начинаю гореть, пока из мыслей меня не выдергивает знакомый голос.
- Анелия! - я медленно поворачиваю голову в сторону, где только что слышала крик и грустно улыбаюсь:
- Пожалуйста, не причиняй ей боль. - демон в боевой ипостаси стремительно направляется ко мне, на ходу призывая тьму.
Огонь расползается по всему моему телу, не причиняя боли. Он согревает, призывает меня к спокойствию и я послушно закрываю глаза, ощущая небывалую легкость.
- Спасибо, Берт.
Спасибо за легкую смерть.