– Ром – местный напиток в этих краях, а это ромовый пунш. Хочешь попробовать? Он довольно приятный.
– Конечно, дорогой, – Бэт смотрела в сторону, словно кого-то искала в толпе.
Молодая женщина была поглощена разглядыванием туалетов приглашенных дам. Майкл тоже поддался соблазну и примерно минуту посвятил тому, что давал оценки гостям, в мыслях благодаря Лилу – она преподала ему великолепную науку касательно умения оценить, как должна выглядеть леди. Здесь можно было встретить достаточно много красивых платьев, но ни одно из них не могло соперничать с парижским туалетом Бэт.
– Твой силуэт – самый элегантный из всех, – сказал он ей.
Бэт засияла. Ей наконец было сказано то, чего она жаждала услышать с самого начала вечера.
Рядом с ними появился лакей, разносивший напитки.
– Не угодно ли сеньорам шампанского? – заискивающе улыбнулся он.
– Девега решил похвалиться, – пояснил Майкл. – Это испанское. Может быть выпьешь его, а не ром?
– Все, что угодно, мне безразлично.
Бэт махнула веером. Она все еще изучала публику и архитектурные особенности зала.
– Тогда, наверное, лучше все же шампанского – ром крепковат для леди.
Майкл жестом подозвал лакея с подносом в руках, где стояли высокие бокалы с шампанским. Майкл подал Бэт шампанское, а себе решил взять ром.
– За твое здоровье, дорогая.
Бэт оторвалась от созерцания толпы и ответила на тост, предложенный Майклом.
– За нас, дорогой, – негромко сказала она, – за наше с тобой будущее.
Майкл одним духом выпил ром и попросил еще порцию.
– Сеньор…
К нему обращался тот самый приземистый господин, в котором он определил владельца гасиенды. Мужчина приблизился и заговорил с Майклом вполголоса, будто опасаясь, что их могли подслушать.
– Я надеялся встретиться с вами здесь, сеньор Кэррен.
– Вы меня знаете, а я вас – нет. Вам это не кажется любопытным?
– Да, но вас легко узнать, сеньор.
– Мне это все время говорят.
– Разрешите представиться, мое имя Коко Моралес. У меня гасиенда неподалеку от Лареса.
– Ах, да, вспомнил. – Майкл повернулся, чтобы познакомить его и вдруг увидел, как к нему через толпу гостей торопливо пробирался Фернандо Люс. – А вот идет человек, которого мы оба очень хорошо знаем, – проговорил Майкл.
– Банкир, – согласился Моралес. – Да, в эти дни и ваше и мое внимание приковано к этому человеку, разве не так, сеньор Кэррен?
– Банкиры всегда привлекают внимание, в особенности их деньги.
– Я того же мнения, сеньор, – поддержал Моралес.
Люсу удалось все же добраться до них и, здороваясь с Майклом, он демонстративно повернулся спиной к плантатору. Люс заговорил прежде, чем Майкл успел представить ему Бэт.
– У меня к вам очень важное дело. Я зашел к вам в гостиницу перед тем, как отправиться сюда, но вас не застал.
– Коль вы меня обнаружили здесь, это уже не имеет значения.
Боже мой! Что это с ним? С Люса пот лился градом. Неужели этот идиот не понимает, что сейчас не время демонстрировать свое волнение на людях.
– Позвольте мне представить вам нашу очаровательную гостью. – Майкл должен был опередить Люса и не позволить ему здесь и сейчас излагать свои неприятности. – Это донья Изабела из Лондона.
Бэт присела в реверансе перед банкиром и плантатором и одарила обоих очаровательной улыбкой.
– Я очень рада, джентльмены. Я только сегодня приехала, но ваш восхитительный остров просто околдовал меня. Это так непохоже на то, что мне уже приходилось видеть. Вот жаль только, что я не знаю вашего языка. Майкл быстро перевел. Люс и Моралес соответствующим образом ответили на эту тираду, Майкл перевел и их слова.
– Послушайте, – воскликнула Бэт. – Оркестр играет этот дивный старый гавот. Как чудесно! Я не танцевала гавот уже Бог знает сколько лет.
Майкл благодарно посмотрел на нее.
– Дон Фернандо, я буду вам очень обязан, если вы пригласите сеньориту на танец. Сам я не умею танцевать, а ей так хочется.
Бэт сначала не поняла, о чем шла речь, но потом язык жестов стал доходить до нее. Она просительно посмотрела на Люса, перед этим взглядом банкир, разумеется, не мог устоять и подал ей руку. Бэт приняла ее и, улыбнувшись Майклу из-за веера, отправилась танцевать с Люсом дивный старый гавот.
– Отлично сработано, – едва слышно произнес Моралес. – Искусством манипулировать людьми вы владеете в совершенстве, сеньор Кэррен, и ваша очаровательная сеньорита – очень умный ваш сообщник.
– Полагаю, вы хотели со мной поговорить?
– Хотел. Но не здесь. Давайте пройдем на террасу, прошу вас.
Они вышли из зала. Ночь благоухала южными ароматами олеандра и жасмина, приносимыми летним бризом.
– Слушаю вас, сеньор Моралес.
– Сеньор Кэррен… – начал Моралес и запнулся.
Майкл смотрел в эти змеиные глазки, изучавшие его. Он понимал, что не мог выпускать эту ситуацию из-под своего контроля, что должен найти способ подавить своего противника, ввести его в заблуждение.
– Вы сказали, что вы из Лареса, сеньор?
– Полагаю, что вам это известно. Как известны и многие другие вещи.
– Не спорю, – согласился Майкл. – Мне многое известно из жизни этого острова и его обитателей. Ответьте мне на такой вопрос: что вы делаете?
Змеиные глазки прищурились, Моралес явно ожидал подвоха в этом утверждении ирландца.
– Что вы делаете? – повторил Майкл.
– У меня кофейные плантации.
Майкл покачал головой.
– Нет, это не тот ответ. Можете спросить меня, что я делаю, сеньор Моралес.
Наступила пауза.
– Что вы делаете? – в конце концов спросил его плантатор.
– Полезное дело, – ответил Майкл.
Моралес улыбнулся. Улыбка его была понимающей.
– Назовите мне какую-нибудь букву, – попросил он, – с оттенком иронии в голосе.
– «С» – мгновенно отозвался Майкл.
– И я назову «С».
– Прекрасно. Свобода или смерть.
– Значит, вам известно о наших тайных обществах, – сказал Моралес.
– Да, и о восстании в Ларесе в шестьдесят восьмом году. Мне многое известно, я же вам сказал, – решил блеснуть эрудицией Майкл.
– Вы хорошо информированы, сэр.
– Да и вы, я вижу, неплохо, сеньор Моралес.
– Что мне это известно, в этом нет ничего удивительного. Я житель Пуэрто-Рико, а вот вы – иностранец.
– Главное не в этом, главное в том, что ни один из нас не является революционером, – сказал Майкл. – Все дело именно в этом. И, если бы это восстание в Ларесе было успешным, если какое-нибудь из этих обществ было бы способно на большее, чем лишь тайные встречи и обмены шифрованными посланиями и мечты, то мы бы с вами здесь не стояли.
– Во всяком случае, не совсем в нынешнем качестве, – согласился он.
– Не как два человека, готовых заключить сделку друг с другом, к тому же весьма интересную. Революции не очень-то полезны для бизнеса, как вам это хорошо известно.
– Но сейчас, – Моралес махнул рукой в сторону зала. – Сейчас у нас тоже своего рода революция. Мы собираемся стать автономным образованием.
– Если вам это позволят, – вкрадчивым голосом сказал Майкл.
– У вас есть сомнения на этот счет?
– Не думаю, что судьба Пуэрто-Рико решается самими пуэрториканцами или даже испанцами, – выразил сомнение Майкл.
– Может быть, американцами? – Моралес достал из кармана кожаный портсигар и, открыв его, предложил Майклу сигару.
Тот взял ее и, кивнув в знак благодарности, стал дожидаться, пока Моралес поднесет ему спичку. Глубоко затянувшись едковатым дымом, он ответил на вопрос собеседника.
– Американцами.
Моралес оперся локтями на парапет балкона и молча курил.
– Вы уверены в том, что они придут сюда? – наконец спросил он Майкла.
– Скажем так, я склонен полагать.
– Хорошо, пусть так. Сеньор Кэррен, неужели есть необходимость и дальше продолжать весь этот ваш театр, где Люс действует от имени какого-то миллионера-инкогнито, как вы думаете?