– Да, мне приходилось его пробовать. Изумительный шерри, – Майклу удалось произнести это совершенно бесстрастным тоном.
– Замечательные люди эти Мендоза, замечательный дом.
Майкл поднял рюмку.
– За ваше доброе здоровье, Ваше Преосвященство.
– И за ваше.
Оба пригубили херес, бормоча в его адрес слова восхищения, потом некоторое время молчали.
Первым заговорил епископ. И, чувствовалось, что если он даже что-то знал или подозревал о родстве Майкла, этого было явно недостаточно для того, чтобы продолжать прощупывать его.
– У меня было несколько причин для того, чтобы пригласить вас сюда.
Похоже, он собирался сменить тему разговора.
– Вероятно, это так, – непринужденно ответил Майкл.
Он действительно чувствовал себя непринужденно.
– Да. Несколько очень важных причин. Еще шерри?
– Благодарю вас. Чуть позже.
Епископ наполнил свою рюмку.
– Сеньор Кэррен, вы помните, о чем мы с вами говорили во время нашей предыдущей встречи?
– Очень хорошо помню. Мы разговаривали о Пуэрто-Рико. И о сестре Магдалине.
– Да, о Пуэрто-Рико.
У Майкла екнуло сердце. Он был уверен, что приглашен сюда для разговора о монахине. Ему было необходимо поговорить с епископом о ней. Это уже не было простым любопытством с его стороны. Магдалина являлась ключом к Нурье, а Нурья была сейчас в беде, причины и источник которой были неизвестны Майклу. Он несколько раз подряд искал с ней встречи, но безуспешно – каждый раз Самсон отсылал его. История эта продолжала беспокоить Майкла. Было необходимо найти решение этой проблемы, свести двух женщин.
– Сестра Магдалина… – начал он.
Епископ поднял руку.
– Позже, сеньор. Позже. Сначала я должен выполнить свой долг и кое-что добавить к тому, о чем мы с вами говорили в прошлый раз. Мы, пуэрториканцы, – католики. Мы ни от кого не требуем исповедовать нашу веру. Те времена безвозвратно ушли в прошлое, но наши обычаи вы игнорировать не можете, сеньор Кэррен. Это расценивается как, я не побоюсь этого сказать, как оскорбление.
– Боюсь, что я не совсем понимаю вас.
– Думаю, что понимаете. Есть одна молодая англичанка, донья Изабела, если не ошибаюсь.
– По-испански она донья Изабела. Мы, англичане, говорим Элизабет. – Боже праведный!
Ведь ему следовало бы догадаться. Хотя они и не афишировали свои отношения, их связь неизбежно должна была вызвать кривотолки. Майкл был зол на себя за то, что не смог предвидеть, что развитие событий примет такой характер. Он настолько ушел в дела в последнее время, что не заметил этой ловушки.
– Эта леди приехала на Пуэрто-Рико к вам? – спросил епископ.
– Донья Изабела моя старая знакомая. Она путешествует по Вест-Индии. Зная, что я нахожусь здесь, она, пользуясь такой благоприятной возможностью, решила посетить ваш живописный остров.
– Она… хм, это новое слово, ах, да, она – туристка? Понимаю вас. Вероятно, я могу показаться вам старомодным, но мне странно наблюдать, что молодая и красивая женщина путешествует так далеко от дома в сопровождении лишь служанки. Но мне доставляет удовольствие слышать, что эта леди – туристка, сеньор. Когда она собирается отъезжать?
– Думаю, что скоро.
– Конечно, конечно. Ибо, сеньор Кэррен, я должен уведомить вас, что всякого рода скоротечные связи здесь не одобряются. Превыше всего мы ценим семейный очаг, святость и неприкосновенность брака.
Проклятье! Он что, желает знать, собираюсь ли я жениться на Бэт или, что еще хуже, каким-то образом пронюхал, что она уже замужем?
– Что касается меня, то я также ни в коей мере не ставлю под сомнение святость брака, Ваше Преосвященство.
– Рад слышать это, сын мой.
Майкл не мог не заметить нотки клерикального патернализма.
– И, в свою очередь, рад встретиться с епископом, который заботится о моральной чистоте паствы своей. Ваше Преосвященство, как вам известно, так было не всегда.
– За всю историю, конечно, – согласился епископ. – Но в последнее время положение изменилось.
Он взял бутылку хереса и вопросительно посмотрел на Майкла. На этот раз Кэррен кивнул.
– Сейчас, – продолжал епископ, разливая вино, – к вопросу о сестре Магдалине. Должен с глубоким сожалением сообщить вам, что она нездорова.
– Вот как! Надеюсь, ничего серьезного?
– Да нет, боюсь, что это крайне серьезно. Именно потому я и настоял на незамедлительной встрече с вами.
– Я прошу вас, Ваше Преосвященство объяснить мне в чем дело.
– Сестра Магдалина выразила настоятельное желание встретиться с вами, сеньор. Я пообещал ей передать вам ее просьбу навестить ее.
– Но я неоднократно пытался встретиться с ней в течение последних недель и…
– Откровенно говоря, – перебил его епископ, – я не могу одобрить ваших попыток встретиться с сестрой Магдалиной, но теперь она, боюсь, не располагает Достаточным временем в этом мире. И в данных обстоятельствах… – еще одно деликатное пожатие плечами. – Я думаю, вам следует поехать к ней как можно скорее, сеньор Кэррен. Я уверен, что этот визит облегчит вашу душу.
Майкл тут же поднялся.
– С вашего позволения, я могу отправиться тотчас же.
Епископ взглянул на часы.
– Сейчас уже несколько поздно, монахини рано отходят ко сну, И, к тому времени как вы прибудете в Лас Ньевес, будет совсем поздно. Может быть, вы смогли бы приехать в обитель завтра, к окончанию вечерни? Скажем, к половине пятого?
И теперь Майкл, отпустив поводья и держа их в одной руке, доставал часы из кармана сюртука. Было четыре часа тридцать две минуты. И так как этот визит имел под собой официальную подоплеку, вероятно, удобнее пожаловать через главный вход.
Он слегка пришпорил лошадь и, как только подъехал ко входу в обитель, спешился и привязал ее к возвышавшемуся неподалеку дереву. Потом с силой потянул за шнурок звонка. В горячем неподвижном воздухе раздался звон, показавшийся Майклу печальным.
18
Как и в первый раз, ворота открыла сестра Палома.
– Ах, это вы, сеньор. Наконец-то, мы вас очень ждем.
– Что с сестрой Магдалиной? – было его первым вопросом.
– Она очень сильно хворает, сеньор, но пока еще с нами, хвала Богу.
– Епископ передал мне, что она желает видеть меня. Он просил передать, что дал санкцию на мой визит сюда.
– Да, мне это известно. Пожалуйста, присядьте пока здесь. Я должна сходить за матерью-настоятельницей.
И, прежде чем Кэррен успел ее расспросить, ушла. Черт побери, как не хотелось ему обмениваться любезностями с матерью-настоятельницей. Он приехал сюда к Магдалине. И коли она так больна, как они утверждают, то это может быть его последним шансом для… Для чего? Чего это ему вздумалось, что Магдалина может помочь своей сестре, которую никогда в жизни не видела, избавиться от странного недуга? Такой уверенности у Майкла не было. Но он чувствовал, что эта встреча не должна и не может остаться для него бесследной. Может быть, он вот-вот должен получить в свои руки ключ к разгадке причин всех этих мистических событий.
– Сеньор Кэррен, я – мать Евангелина. Мне очень приятно, что вы здесь.
Обе монахини, сестра Палома и мать Евангелина, появились так неожиданно и бесшумно, что Майкл не заметил их. Он вскочил:
– Очень приятно, мать Евангелина. Очень рад познакомиться с вами.
– Я тоже рада с вами познакомиться, сеньор. Сестра Магдалина много расспрашивала о вас, все хотела знать, когда вы прибудете.
– Я очень расстроился, когда до меня дошла весть о ее болезни, мать Евангелина. Надеюсь, она поправится.
Монахиня покачала головой.
– Лишь, если Богу угодно будет ниспослать на нас чудо, сеньор, но я не думаю, что сестра Магдалина молила о таком чуде. Она готовится попасть на небеса.
– Не могу утверждать, что понимаю ее желание умереть, – признался Майкл. – Но мне не раз приходилось слышать о людях, которые жаждут смерти.
– Поверьте, такое бывает, сеньор. Но вы – неверующий, насколько я понимаю?
Майклу было совестно лгать ей в ее умные глаза.