Хотя улыбка оставалась на губах лорда Винчестера, его взгляд теперь был подозрительным.
– На все воля Господа, – предостерег он.
Я сразу же поняла, что мой отказ от имени Бруно епископ истолковал как то, что я обратилась к нему с жалобой на свое принудительное замужество, и растерялась, не зная, как поступить. Я не сказала бы, что смирюсь, и в то же время не могла сказать прямо, что знаю: жалобы ему ни к чему не приведут, так как он был лишь инструментом в руках короля и королевы. Но я рада, что эта непрошеная мысль не слетела с моих губ (как иногда случалось со мной, такой избалованной любящим отцом и братьями, которые встали бы на мою защиту, даже если бы я была не права, и не наказали бы меня сами), так как епископ добавил очень ласково:
– Но если я смогу, то помогу вам.
Отбросив опасные мысли, я горестно согласилась:
– Не думаю, что любезность, о которой я попрошу, та, о которой можно молить Бога, и боюсь, что это огромная самонадеянность просить о ней у вас, милорд, но надеюсь, что вы по крайней мере укажете, к кому мне нужно обратиться.
– У Бога можно просить о любой любезности, – машинально пробормотал епископ в ответ, но подозрительность в его глазах почти совсем сменилась любопытством.
– Милорд, – сказала я, улыбаясь, – я с удовольствием помолюсь о лошади, экипаже и нескольких мужчинах для управления им и охраны его и моей служанки, если вы считаете, что это лучший способ заполучить их, но надеюсь, вы можете предложить более прямые и практические способы, так как мне они понадобятся очень скоро.
– Лошади и экипаж, – повторил лорд Винчестер в полном изумлении.
– Надеюсь, что не обидела вас, милорд? – быстро сказала я, опасаясь, что он со своим чувством собственного достоинства может воспринять как оскорбление просьбу по какому-то житейскому вопросу.
Последовал взрыв хохота.
– Нет, нет, дорогая, вы не обидели меня, – заверил он, – но я опасался, что вы собирались… изложить мне очень важную проблему и… – Он издал небольшой вздох, потом улыбнулся: – Позвольте мне признаться, что я рад, что ваша проблема так проста.
– Но не для меня, милорд, – подчеркнула я, тоже улыбаясь. – Мой муж, который обязан постоянно присутствовать при короле, приказал мне найти экипаж, лошадь и людей. Нет, он ничего не говорил о лошади, наверное, он собирается достать ее сам, но…
– Лошадь и экипаж для сэра Бруно? – в голосе лорда Винчестера вновь прозвучало изумление.
– Извините! – воскликнула я. – Я начала с середины рассказа и все перепутала. Позвольте мне начать сначала, если у вас есть время выслушать меня, милорд.
– Эту историю я должен выслушать независимо от того, есть у меня время или нет, – ответил он, усмехаясь.
– Боюсь, что она не настолько интересна, как могло показаться, – сказала я. – Просто король приказал сэру Бруно отвезти некое послание на север и дал свое позволение на то, чтобы поехала и я…
– На север? Бруно везет… – Его голос от удивления звучал необычно звонко, но вдруг он спохватился и заговорил ниже. – Бруно везет послание в Шотландию?
Епископ казался нетерпеливым и взволнованным.
– Он не рассказывал мне ничего о послании, милорд, – осторожно ответила я, – но не думаю, что он рассчитывает ехать в Шотландию. В его планы входило отвезти меня к людям, которые воспитали его в крепости Джернейв. А это в Нортумбрии.
Я поняла, что сделала страшную глупость. При дворе каждое простое слово имело десятки значений. Один Бог знает, что еще увидел лорд Винчестер в том, что я ему рассказала. Мои медленные осторожные слова и прямой взгляд сменили на его лице выражение страстного ожидания на задумчивость и озадаченность.
– Ах, да, пробормотал он, – вы сказали, что тоже едете и вам нужны лошадь и экипаж. Послание, следовательно, не может быть слишком срочным, если Бруно не поедет быстрее, чем вы в экипаже.
– Я езжу верхом, и с моей стороны не будет никаких проволочек для дел Бруно, – сказала я и затем пришла в ярость от самой себя: чувство собственного достоинства вновь привело меня к тому, что я говорила прежде, чем подумать. – Но я полагаю, вы рассуждаете совершенно правильно. Сообщение действительно не требует срочности, – добавила я, надеясь исправить свою вторую ошибку. – Бруно дан двухмесячный отпуск.
Лорд Винчестер понимающе кивнул. Он улыбнулся и показался более спокойным, хотя все еще очень задумчивым.
– Вот почему нужен экипаж.
– Да, милорд, – согласилась я. – Так как двор переедет прежде, чем мы сможем вернуться, мы должны захватить наше имущество, а также мою служанку, которая не умеет ездить верхом.
– И когда вы отправляетесь? – спросил он.
– Думаю, что в понедельник, – ответила я.
– Очень хорошо, леди Мелюзина, – сказал Винчестер, – экипаж будет готов рано утром в понедельник. И вы можете передать Бруно, что я счастлив оказать услугу и буду рад оказаться полезным ему чем только смогу в будущем.
Он снова улыбнулся мне и отвернулся. Я была напугана и не могла произнести ни слова, так как мое горло сжалось от страха. Очевидно, лорд Винчестер подумал, что это Бруно послал меня к нему. Я не имела понятия, хорошо или плохо было то, что я сделала, и оставалась в таком состоянии до утра нашего отъезда, так как Бруно не пришел ночевать ни в ту, ни в последующую ночь.
Субботней ночью я почти обезумела, то ужасаясь, то приходя в ярость. Впервые ужас охватил меня, когда Бруно не появился в свое обычное время. Я была одержима мыслью, что Бруно допрашивают по поводу моего неблагоразумного открытия и, возможно, он будет наказан за это. Но по мере того, как проходили часы, я поняла, что его не могли задерживать так долго, и мои страх и раскаяние сменились яростью. Я пришла к уверенности, что, поскольку я не поддалась Бруно прошлой ночью, он условился о тайной встрече с Эдной.
Утром в воскресенье я узнала, что Бруно не спал с Эдной. Но тогда где же он находился? Я узнала, что Эдна прошлой ночью не могла покинуть комнату для слуг, находящуюся во дворе замка, поскольку одна из женщин заболела, и две монахини сидели возле нее всю ночь. Затем, конечно, мои опасения вернулись, чтобы потом их место занял гнев, когда я увидела Бруно за обедом на надлежащем ему месте среди телохранителей. Он улыбнулся мне и поднял руки ладонями вперед, выражая беспомощность. Это не слишком улучшило мое настроение, так как я считала, что он мог бы известить меня и уберечь от значительной доли переживаний и страхов. Мое возмущение только возросло, когда я увидела его позже, после ужина, стоящим в дверях личных покоев короля и дающим указания пажу.
Поскольку я совершенно не спала и была слишком занята в воскресенье, отделяя то, что Бруно и я не могли повезти на лошадях, от того, что должно быть отправлено экипажем, я так крепко спала воскресной ночью, что не узнала бы, приходил ли Бруно ночевать, если бы он сам косвенно не сознался, ворвавшись в нашу комнату в понедельник после заутрени воскликнув, запыхавшись:
– Извини, что я так поздно. Можешь помочь мне надеть вооружение?
Спешка и этот вопрос не оставлял времени для ругани, взаимных обвинений или встречных вопросов. Я мигом подхватила ремень, так как он расстегнул его, и бросила на кровать, принесла его боевую тунику, как только он снял ту, что была на нем, затем подержала его кольчугу так, чтобы он мог легко проскользнуть в нее, принесла меч и обратно ремень, чтобы он застегнулся.
Только тогда я сказала:
– Я не знаю, где твои щит и шлем. Бруно, какая грозит опасность?
– Мои щит и шлем в конюшне с Барбе, и если мы сейчас же не уедем, мы можем никогда не выбраться отсюда, – сказал он и вышел прежде, чем ко мне снова вернулся дар речи.
ГЛАВА 13
Бруно
Я не думал, что до безумия испугаю Мелюзину, когда потребовал свои доспехи и выскочил, послав двух слуг выносить наши вещи. Я не понял, что она неправильно оценила мои слова о необходимости немедленного отъезда. Оказывается, она решила, что король в гневе и собирается арестовать меня или выслать, дав только несколько часов на сборы. Мог ли я ожидать от нее такой глупости? Разве я не говорил ей, что я один из фаворитов Стефана? На самом деле именно его привязанность ко мне или, скорее, его уверенность, что я самый осторожный из его слуг, практически перепутала все мои планы.