– Боюсь, мы сегодня не сможем сделать это из-за моего недомогания, – сказала я. – Я не очень хорошо себя чувствую. И я не могу позволить вам сопровождать меня в дом Винифриды, потому что должна сменить свои подкладки. Так любезно хотеть с вашей стороны развлечь и позабавить меня, но мне в эти дни лучше побыть одной.
Правда состояла в том, что я никогда не была озабочена такими делами и порой пачкала свои одежды, забывая о своем состоянии. А вот бедняжка Милдред имела с этим много беспокойства; то впадая в ярость, то безостановочно плача накануне начала очередных своих кровотечений, то иногда бывала так замучена болями в животе, что не могла ничего делать, кроме как лежать в постели и скрежетать зубами, чтобы не застонать. Сэр Джайлс с открытым ртом уставился на меня, а затем отвернулся с грозными ругательствами и выражением отвращения на лице. Мне пришлось приложить много усилий, чтобы не рассмеяться в этот момент, но затем слезы потекли из моих глаз, когда я молча благословила мою потерянную сестру за то, что вспоминая о ее страданиях распростерлись надо мной магическим облаком.
После этого я наконец добралась до своей обуви и плаща, но мне пришлось послать Эдну, чтобы узнать, где находится сэр Джайлс, перед тем, как выскользнуть из поместья для встречи с сэром Джеральдом. Уходя, я приказала ей сидеть за закрытой дверью и отвечать, что я сплю, если ему вдруг взбредет в голову послать за мной. Она, усмехаясь, кивнула. Сомневалась, было ли у него достаточно мозгов, чтобы заподозрить наличие у меня каких-то собственных планов, не говоря уж о том, чтобы проверить: а не занимаюсь ли я распутством и обманом, приписываемыми каждой женщине? Но тем не менее, я не хотела, чтобы он узнал о моем уходе. Смышленость Эдны нравилась мне все больше. Я была полностью удовлетворена горничной, которую выбрал мне Бруно.
Способность Эдны к шитью быстро развивалась; она сшила себе новое платье, очень ловко подогнала мое старое под свою фигуру, а теперь начала шить для меня тунику из прекрасной розовой шерсти, которую подарила мне Одрис. До сих пор у меня не было повода жаловаться на ее поведение с мужчинами, и она была вполне осмотрительна в моем присутствии.
Упорные размышления об Эдне не могли, однако, затушить растущую боль в моем горле и груди. Я всегда любила сэра Джеральда, но осознание того, что он жив, а папа умер, было очень тяжелым. И все же я была рада, что он выжил, ведь он был одной из тех немногих ниточек, что связывали меня с прошедшей частью моей жизни. Мои шаги замедлялись, убыстрялись и снова замедлялись. Я сглотнула, приоткрыла немного губы и вспомнила, что много, много раз доводилось мне бывать в компании сэра Джеральда. Но все равно, я не смогла сдержать слез, когда увидела, как он ждет меня, поблескивая глазами. Он бросился ко мне и горячо обнял. Он тоже прослезился, поглаживая меня по спине, пытаясь враз окружить и теплом, и заботой. Наконец он сказал:
– Крепись Мелли. Они мертвы почти год. Это слишком много… или…
Его руки опять крепко обхватили меня.
– Мелли, этот мужчина жесток к тебе? Том говорил, что ты хорошо отзывалась о нем, этом сэре Бруно.
– Не надо ничего делать с Бруно, – всхлипнула я. – Для меня со времени их гибели, прошло меньше чем два месяца. Все время, пока король держал меня, я была безумная. О, сэр Джеральд, я не помню половину зимы, всю весну и часть осени.
– Слишком много горя, – мягко сказал сэр Джеральд. – Слишком много горя, чтобы выдержать это любой женщине. Тихо, детка, тихо, все уже кончилось. Они покоятся с миром, с Божьей помощью и ты тоже обретешь мир. Но что же это за человек Бруно? Он должен был взять тебя силой. Что ты хочешь, чтобы я с ним сделал?
Мои слезы в самом деле высохли, когда я осознала, что сэр Джеральд думал, будто я позвала его, чтобы избавиться от ненавистного мужа. Мне пришлось сжать губы, чтобы не рассмеяться, и поморгать, напустив на глаза побольше слез. Бедный сэр Джеральд – мой Бруно убьет его в два… «Мой» Бруно?
– Да, взял он меня силой, – быстро сказала я, прячась от собственных мыслей так же тщательно, как подыскивая ответ, который удовлетворит сэра Джеральда на тот случай, если им придется когда-нибудь встретиться. – Поскольку я не собиралась по доброй воле выходить замуж за человека, который должен был быть врагом папы. Но он хороший муж и добр ко мне.
Я заколебалась, думая, что если Бруно получит мои земли, благодаря милости и воле короля, то сэру Джеральду, пожалуй, лучше будет знать, что Бруно предан Стефану и телом и душой. Если сэр Джеральд сможет как-то примириться с королем тогда, возможно, и Бруно добьется его снисхождения. Поэтому я добавила:
– Я также полагаю, что король и королева обдуманно назначили Бруно мне в мужья. Хотя он… не очень хорошего происхождения…
– Внебрачный ребенок, да? – подхватил мысль сэр Джеральд.
Я удивилась, как он сразу угадал это, а затем поняла, что хотя Том и должен был объявить, будто Бруно – лорд, но простой народ быстро узнает своих парней, даже если они и носят для обмана богатую одежду.
– Да, – подтвердила я, в то же время решив, что нет необходимости, чтобы сэр Джеральд знал полностью всю правду, – но он признан и горячо любим своей единокровной сестрой, а также ее супругом – леди и лордом Джернейвскими. Сэр Хью предложил ему вассалитет на хороших условиях.
– Сильный мужчина, значит, и хороший руководитель?
– Да, и большой любимчик короля Стефана, и… и он отказался от предложения сэра Хью, так как верит, что со временем сможет убедить короля ввести его во владение Уллем, – решительно сказала я, боясь, что сэр Джеральд разозлится, но он только похлопал меня по плечу.
– Значит, ты хочешь выслать меня отсюда? – сказал он медленно.
– Нет! – закричала я. – О, нет! Это ваш дом. Куда же вы пойдете?
– Ты не должна об этом думать, детка, – ответил он. – Я найду себе теплое место, не бойся за меня.
Но он был уже стар. Раньше я никогда этого не замечала, но теперь вдруг увидела морщины на его лице и седину в волосах. Он не найдет место, вряд ли найдет. Разве, что кто-нибудь возьмет его из милости, но это оскорбит его гордость.
– Нет! – воскликнула я. – Я нуждаюсь в вас.
Я видела, что он был готов поспорить, и тут же тряхнула головой и уже открыла рот, чтобы объяснить, как мне необходимо быть уверенной в том, что честность Тома не поколеблется, будучи искушаема безнадзорностью и отсутствием хозяйского ока, но вовремя вспомнила мягко спросить, был ли сэр Джеральд уверен в том, что Бейлиф ушел. В ответ он уверил меня, что отослал Тома, предполагая, что его отсутствие может быть увязано с моим. Затем я рассказала, как разумно Том Бейлиф припрятал большую часть продукции моего имения, не скрыв своей уверенности в том, что все же кто-то должен наблюдать за ним.
– Сэр Джеральд, если вы не останетесь и не будете моим доверенным лицом, – подвела я итог, – к тому времени, как Бруно получит эти земли, здесь не сыщешь ни камушка, ни бревнышка.
К моему удивлению, сэр Джеральд выглядел потрясенным.
– Мелли, – запротестовал он, – это нечестно. Прости меня, дорогая, но твой отец сделал неверный выбор. Хотя мне это и не по душе, но Стефан имеет право поступать так, как хочет. Это закон. И урожай с наших земель принадлежит ему по праву.
– Возможно, – огрызнулась я, – но я не сделала ничего неверного. Я пыталась остановить папу от выступления на стороне короля Дэвида. Я из Улля, а Англия и Шотландия, вместе взятые, могут провалиться в морские бездны, и до них мне нет дела. Почему я должна потерять свои земли?
Я видела, что он был близок к тому, чтобы начать рассказывать мне о том, как по-другому все было раньше, как за женщиной не числили столько ума, чтобы обсуждать такие проблемы, и потому она должна была смириться с волей мужчины. Но я была не в настроении выслушивать его набожную нотацию, которая была чистой ложью; ведь если бы папа тогда прислушался к моему «отсутствию здравого смысла», он был бы до сих пор жив и земли оставались бы нашими… И я поспешила объяснить, что сэр Джайлс проглотит все, и какой бы урожай ни случился, королю ничего не достанется.