– Более того, – закончила я, – я все показываю Бруно, и он соглашается со мной.
– Именно так он и делает!!!
Я ринулась между ними, пытаясь спрятать или защитить (не знаю, которого) своим телом. Я не имела понятия, как Бруно подкрался к нам, но это был он, снисходительно улыбающийся и глядящий на нас сверху вниз с небольшого холмика, который прикрывал вход в пещеру.
ГЛАВА 17
Бруно
Наконец-то я выяснил, что целью тайных встреч Мелюзины с сэром Джеральдом было всего лишь желание убедиться в правдивости слов старосты. Обрадовавшись этому (так как я подозревал худшее), я готов был совершить и более тяжкое преступление, чем сокрытие побега сэра Джеральда после битвы при Уорке. К сожалению я вызвал у Мелюзины такой страх, что она бросилась между мной и сэром Джеральдом, и мне пришлось открыто предупредить ее об этой ошибке, которая может стать смертельной. К счастью, сэр Джеральд нежно отстранил ее и сказал, чтобы она не делала глупостей.
– Я ваш пленник, сэр Бруно? – спокойно спросил сэр Джеральд.
– Я знаю, что вы не сделали ничего плохого, – ответил я. – Я также не помню, чтобы слышал или видел ваше имя среди объявленных вне закона преступников.
Это была правда. Я искал в памяти и не мог вспомнить, чтобы слышал имя сэра Джеральда, за исключением того случая, когда Мелюзина приказала Тому привести сюда этого человека. Он не был объявлен преступником, как сэр Малькольм Улльский и его сын сэр Дональд. Подумав об этом, я кивнул сэру Джеральду.
– Я приехал в Улль со своей женой в частном порядке, а не по долгу службы. И если вы не станете на путь грабительства, убийства и поджигательства, то у меня не будет причин арестовать вас.
– Тогда почему же вы искали меня? – спросил он.
– Не льстите себе, сэр Джеральд, – ответил я. – Я преследовал только свои личные цели. Я осматривал то, что, надеюсь, будет моей собственностью, если смогу заработать это на королевской службе. К сожалению, это не может произойти слишком скоро, – я чувствовал, как мой голос становится резким, – и я хочу знать, что спрятано и что будет возвращено, когда я избавлюсь от сэра Джайлса. А что касается вас, то, если бы сам вас обнаружил, то сказал бы вам то же самое.
Сэр Джеральд вытер ладонью лицо.
– Так, значит, я зря прятался?
– Не знаю, – честно ответил я. – Конечно, вас не искали. Но если какие-нибудь ваши враги схватят вас раньше, чем шериф и объявят, что вы сражались за короля Дэвида, то вас могут арестовать в надежде на получение выкупа.
Сэр Джеральд громко рассмеялся.
– В таком случае я долго не увижу свободы. У меня нет ни лошади, ни оружия, ни доспехов. Меня оставили умирать под Уорком; с меня все сняли, как с трупа. Я не знаю, как долго там лежал, но не менее двух суток. Я определил это по росту своей щетины. Не знаю, как я не замерз и не знаю, когда уполз с поля боя. Я только помню, что, когда пришел в сознание второй раз, то был уже в лесу.
Сэр Джеральд отвернулся от меня к Мелюзине.
– Я не видел, как сразили твоего папу и Дональда, Мелли. Я шел первым, и мне нечего тебе сказать. Мне очень жаль, но я был таким беспомощным…
Мелюзина отстранилась от него и вне себя побежала к поместью. Я проводил ее взглядом, но не побежал за ней.
Ей лучше будет одной в первые минуты своего горя. Не дай Бог, если горе вызовет в ее памяти воспоминания о том, как я ворвался в зал. Кроме того, мне нужно было еще поговорить с сэром Джеральдом.
– Она все еще надеется? – спросил он, провожая взглядом Мелюзину.
– Не думаю, но ей все еще очень больно, – мрачно сказал я.
Это доказывало, что королева ошибалась насчет Мелюзины. Бедняжка, ей незачем было лгать старому другу ее отца, и она рассказала ему, что запуталась в своих мыслях от горя. Я заметил, как напряженно смотрит сэр Джеральд вслед Мелюзине, и покачал головой.
– Они, без сомнения, погибли. Король не был в Уорке, и я тоже, но сэр Малькольм и сэр Дональд, должно быть, были отмечены кем-то, кто знал их. Я знаю, что они числятся среди убитых; я сам просматривал список вскоре после того, как мы поженились.
Сэр Джеральд молча кивнул, и я заметил, как опустились его плечи и потемнело лицо. Я полагаю, он надеялся, что отец и брат Мелюзины выжили, хотя это и было невероятно. Мне было жаль старика, и я боялся задать вопрос, который обязан был задать. Если ответ будет отрицательным, то это причинит Мелюзине боль, но я… должен был спросить его, потому что моя жизнь принадлежит Стефану.
– Я знаю, что вы не сделали ничего плохого, – повторил я, – но как вам уже говорила Мелюзина, я слуга короля и должен спросить вас: что вы будете делать, если здесь опять начнется война между моим сюзереном и королем Дэвидом или еще какой-либо партией, поддерживающей императрицу Матильду?
– Ничего, – ответил сэр Джеральд, спокойно глядя мне в лицо. – Я не принадлежу ни к какой партии, и у меня нет сюзерена, который мог бы мне приказать. У меня нет ни сюзерена, ни земель, ни денег. Что я могу сделать? А если вы хотите знать, не хочу ли я продать свой меч, – сэр Джеральд горько рассмеялся, – то у меня и его нет, да если бы и был, то кто захочет купить меч старика?
– Вы не правы. Человек с вашим опытом, который знает все тропинки в этой дикой стране, может быть очень нужен кому-нибудь и очень опасен моему сюзерену, – сказал я, подчеркнув голосом его значимость, и обрадовался, увидев, как просветлели его глаза и распрямились плечи при возвращении гордости. – Я не могу предложить вам поклясться в верности мне, – продолжал я, – потому что лишь немногим богаче вас. А бесполезный хозяин – плохой хозяин.
Я помолчал, с радостью отметив, что он не бросился уверять меня, что будет служить мне и без жалованья. Так поступил бы человек, готовый сказать что угодно, лишь бы спасти свою шкуру. Затем я продолжил:
– Но я должен взять с вас слово, что вы не будете служить врагам короля. Со своей же стороны, я дам слово вернуть вам Эфинг или другое поместье из тех, что король пожалует мне, если он вообще что-либо пожалует мне.
Какое-то мгновение он подумал, а потом медленно сказал:
– Я обещаю вам не служить никому, кто имеет дело с королем Дэвидом и императрицей Матильдой и стремится свергнуть короля Стефана, но я не могу обещать вообще не противостоять вам. Я должен сохранить себе право опекать Мелли. Она сказала мне, что вы были добры к ней, но я не слишком хорошо знаю вас, сэр Бруно, а Мелли – моя основная забота.
– Тогда мы легко договоримся, – сказал я, улыбаясь. – Я скажу вам правду: вначале я хотел жениться на ней не более, чем она хотела выйти за меня замуж. Но теперь Мелюзина мне очень дорога, и я сделаю все возможное, чтобы защитить ее. Но есть и еще одна вещь, о которой я вам хочу рассказать. Когда мы брали штурмом Улль, я был первым человеком, которого увидела Мелюзина. Она… она, кажется, не помнит этого, но если она вспомнит, то это может вызвать в ней ненависть…
– Я, разумеется, не буду потакать такой глупости, – ответил сэр Джеральд на мой немой вопрос, но потом нахмурился. – Если вы не… не сделали ей зла, ведь нет?
– Я не прикасался к ней, я даже не подходил к ней и не говорил с нею. Да и никто не мог причинит ей вреда. Король Стефан немедленно взял ее под свою защиту, – заверил я сэра Джеральда. Я был рад что могу сказать хорошее про своего сюзерена, тем более то, что могут подтвердить слуги Улля.
– Тогда у Мелли нет причин злиться на вас. И воспоминания о том, что вы подчинились приказу своего сюзерена, не должны настраивать ее против вас. Вы повиновались своему сюзерену, а я – своему, и Мелли должна научиться понимать такие вещи. Я знаю, женщины не понимают этого, но не нарушу своего слова из-за того, что вы тогда подчинились приказу. Я попытаюсь объяснить ей, что сэр Малькольм гордился бы вами, поскольку вы честно исполняли свой долг.
Я с облегчением вздохнул. Я был уверен, что Мелюзина доверяет этому человеку, и знал, как она любит своего отца. Возможно, сэр Джеральд сможет убедить ее, что я лишил ее Улля не по собственной воле. Сэр Джеральд кивнул, понимая мое облегчение, и сказал мне, что если Мелюзина захочет поговорить с ним, то он останется до завтрашнего утра. Он колебался, и мне показалось: он хочет попросить меня устроить ему еще одну встречу с Мелюзиной (она была последним звеном, связывающим старика с прошлым). Но он только нахмурился, словно поняв собственную глупость, и попросил меня передать Мелюзине: он потребует отчета у Тома и управляющих других имений, чтобы напомнить им, что у Улля есть хозяин.