- Да. Мои родители из Даффтауна.
- Это замечательно! – он задумался и на миг унёсся в прошлое, как мне показалось.
Я его не беспокоила, сидела тихо и разглядывала кабинет, оформленный в стиле "Хай тек". Раз уж у человека такое прошлое, что в него приятно уноситься, пускай себе несётся.
- Простите, я отвлёкся. Итак, продолжим! Что вы за человек?
Мистер Блэйз коротко глянул на наручные часы и вскинул брови, словно давая понять, что дальше, что бы я ни сказала, не будет иметь ровно никакого значения, потому как он уже сделал для себя все необходимые выводы, основываясь на моём имени (Это вам не Руби!) и причёске. Поэтому впервые в жизни я сказала то, что хотела.
- Я неуклюжая, плохо готовлю. У меня из рук всё валится... Не могу донести противень от стола до духовки и не перевернуть его на себя. Вечно спотыкаюсь о собственные ноги, попадаю в переделки, говорю всякие глупости, хотя думаю нормально. Для семьи я, наверное, позор и проклятие рода. Сама я невысокого мнения о себе. Так что ваш отказ, хоть и сильно меня огорчит, не будет неожиданностью.
Воцарилось молчание. Мистер Блэйз сощурился, а потом хлопнул в ладоши, как будто поймал и растёр между ними муху, и сказал:
- Добро пожаловать! Я собираю команду незаурядных людей. Мне вас сам бог послал. Один день вам на подготовку, так сказать... Приступаем послезавтра. Жду к девяти. Заполните анкету и отдайте секретарю.
Он улыбнулся, встал со стола, на котором сидел всё это время, и заторопился прочь из кабинета. На ватных ногах я поплелась к выходу, когда директор, вернувшись, распахнул дверь, едва не прихлопнув меня, и спросил:
- А кто у вас теперь в Даффтауне?
- Что? А... бабушка. Бабушка Бэрэбэл, - я непонимающе глядела на него.
- Оригинальное имя! - усмехнулся он.
- Она и сама тот ещё оригинал!
- Часто видитесь?
- Не говорите о ней, а то ещё явится.
Мистер Блэйз снова рассмеялся и чуть ли не бегом бросился по коридору.
- Совещание, - прокомментировала секретарь.
Домой я ехала вовсе не окрылённая, как ехала бы Руби. Чем я заслужила это место? Шотландской фамилией? Зачем он нанял меня? Уж не посмеяться ли надо мной? Везде нужен свой шут гороховый...
- Ну что, недоразумение? - в комнату вошёл Сэм, мой младший брат.
Тощий, рыжий, конопатый, с изумрудно-зелёными глазами на выкате, большим носом, тонкими губами и огромным добрым сердцем, он был копией папы!
- Чего тебе? - откликнулась я из-под подушки.
- Приняли? - он плюхнулся на кровать рядом со мной.
- Не поверишь. Да.
- Не верю! - Сэм рассмеялся. - Поломойкой?
- Дурак!
Я швырнула в него подушкой.
- Там тебя мама ждёт. Напекла печенья. Хочет тебя утешить.
Ничего нового. Мамы должны печь печенье, утешать... И я поплелась на кухню.
- Дорогая, не огорчайся так! Просто это не твоё. У тебя вся жизнь впереди. Ты ещё себя найдёшь.
Мама, как всегда без макияжа, с одним единственным кольцом на пальце - обручальным, и с неизменной копной кучерявых волос, промазывала шоколадный корж сливочным кремом.
- Ах, Лесли, детка! Ты думаешь я сразу нашла работу? Мы живём в жестокое время. Конкуренция и всё тому подобное. А ты в поисках всего-то пару месяцев.
И мама запела "Ma wee lassie", что в переводе с шотландского означает "моя маленькая девочка". Она всегда пела эту песню, когда я проваливала собеседование. Как будто отпевала меня в очередной раз! Она топталась по кухне, напевая, и накрывала на стол. И тут я заметила, что она ставит на две чашки больше, чем обычно.
- У нас гости?
- Да, родная. Но это сюрприз. Потому что, если я проболтаюсь, что едет бабушка Би...
Мама моя была доброй женщиной, но не большого ума.
- Не может быть! - чуть ли не закричала я. - Почему ты молчала?!
- Лесли, детка, не злись, это должен был быть сюрприз... - запричитала мама.
Я помчалась в свою комнату, покидала в рюкзак первое, что попалось под руку и на всех парах бросилась к калитке. Лишь только потянула дверцу на себя, как в конце улицы раздался свист тормозов.