Ну зачем она назвала его имя! Я больше и не вспоминала о нём. Зато теперь понятно, что здесь делала тётя Фрея. Скорее всего, приехала выставить своего внука в выгодном свете.
То же лихо, что принесло бабушку сюда, схватило меня за шкирку и посадило на заднее сидение кабриолета. Порой я совершала поступки, которым не могла найти объяснения.
Юэн... И хотя можно было помечтать, что эта история закончится моей свадьбой с мистером Блэйзом, в тот момент, когда я устроилась в бабушкином автомобиле, мне казалось, что закончится она на следующем переулке, когда бабушка Би не впишется в поворот.
- Скажи хоть, куда мы едем! - потребовала я.
- Да какая разница! - воскликнула она, вдавила в пол педаль газа, и мы понеслись по улице, игнорируя дорожные знаки и ругань пешеходов.
- Бэрэбэл, умоляю тебя, не торопись! - взмолилась тётя Фрея.
- К кому ты обращаешься, дорогая?
- К тебе! - тётя сжала в руках сумочку.
- Я всю свою жизнь прошу тебя не называть меня так!
- Я всю жизнь боюсь этой красной машины!
- Алой, Фрея! Машина эта была серая, невзрачная и несчастная. Как наша Лесли. А я её выкрасила в алый. Теперь она и к помаде подходит, и к трусикам.
Я спрятала лицо в руках. Бабушка включила радио, откуда донеслось быстрое пение на гэльском.
- Ну, деточка, рассказывай, как поживаешь, — это прозвучало, как приказ, хотя бабушка Би и улыбалась мне в зеркало заднего вида.
- Я устроилась на работу по специальности, - важничала я, не глядя на бабушку.
- Будешь калякать в книжках?
- Нет, буду художником-иллюстратором! - рассердилась я.
- Ну ладно, ладно... К чёрту! - бабушка махнула рукой. - А как дела с любовью?
Я промолчала. Она поджала губы.
Непозволительно быстро мы неслись по автостраде. Тётя Фрея то и дело просила остановить машину - то её укачало, то нужно было «…перевести дух и глотнуть свежего воздуха…»
- Куда мы едем? – снова спросила я бабушку, когда она распахнула дверцу, лениво потянулась и вышла из машины, пока тётя Фрея пропадала в туалете при заправке.
- Туда, где озёра глубоки и чисты, где леса дремучи, холмы… что-то там такое… и где дождь тихий и тёплый, как будто приплыл на облаке. Как-то так, кажется. Кто это сказал, Розамунд Пилчер?
- Боже мой, мне послезавтра на работу! Видимо придётся пересесть на поезд...Ты.. ты знаешь кто?
- Кто? - отозвалась она равнодушно, обходя кабриолет и одаривая его любовным взглядом.
- Ты - чокнутая, вот кто!
- Лесли, не говори так со своей старой больной бабушкой.
Она приподняла клетчатую юбку и теперь подтягивала чулок, поставив ногу на бампер. Из соседней машины раздался протяжный свист, и я обернулась.
- Не утруждай себя, деточка. Это он мне! – сказала бабушка и подмигнула темноволосому мужчине, глядящему на неё во все глаза.
- Простите, мэм... - Обратился он к бабушке Би, ослепительно улыбаясь. - Даже не знаю, чего бы я желал больше, прокатиться на вашем автомобиле или помочь вам с чулочком!
- Меня сейчас вырвет, - сказала я.
- Меня тоже, - отозвалась бабушка. - От твоей кислой гримасы. Порадуйся чему-нибудь! - Она закончила с чулком, махнула на прощание мужчине и обернулась на меня. - Ну хоть чему-нибудь! На вот пудру, замажь прыщи.
- У меня нет прыщей! - возмутилась я.
- Ну и прекрасно! Вот и порадуйся этому. Ты как прокисшее молоко. Его вроде и можно пить, но уже не вкусно.
Вернулась тётя Фрея с бумажным пакетиком, из которого аппетитно пахло ветчиной. Без особого желания залезла на переднее сиденье, взяла с бабушки обещание, что та "не будет торопиться", и мы поехали дальше.
Я подобрала под себя ноги, приняла от тётушки огромный сэндвич с ветчиной и помидорами, достала телефон и набрала номер мамы.
- Твоя чокнутая мать похитила меня и увозит в Шотландию! - сказала я.
- Ой, как интересно! Значит вы хорошо проводите время?
Я вздохнула. Это была нормальная реакция мамы на поведение бабушки Би.