Я сглотнула ком, наблюдая теперь, как бабушка крутила на пальце обручальное кольцо.
- Лесли, Юэн - славный парень, - подала голос тётя Фрея. - У него и в мыслях не было обижать тебя. Я узнала о его намерениях, когда он пришёл ко мне, чтобы попросить кольцо его мамы. Вот он и рассказал, что хочет подарить его тебе. И я ужасно обрадовалась, что он-таки набрался храбрости позвать тебя замуж! Ну... и рассказала Бэрэбэл.
- А у меня вообще был день рождения, полный дом гостей и отличное настроение, а тут такие новости! Вот я и подготовила всех, и Юэн был не против. Только тебе, как обычно, оказалось мало того, что среди всех девиц он выбрал тебя, приготовил кольцо матери и своё горячее сердце, полное самых нежных чувств…
- Лучше бы ты МЕНЯ подготовила, - пропищала я сквозь слёзы.
- Я намекала, как могла, - оправдывалась бабушка.
- Ты подливала скотч в мой кофе, пока я не опьянела!
- Только, чтобы приободрить тебя, дорогая!
- Тебе удалось – я выглядела посмешищем.
- Глупости! Хороший скотч ещё никого не делал посмешищем.
- Послушай, я хочу быть нормальным человеком, не попадать в переделки, не говорить глупостей... – сказала я, глядя себе под ноги. - Перестань всё время вмешиваться в мою жизнь. Ты хочешь, чтобы я была такой, как ты! Раскованной, дерзкой, храброй... А я такой не стану. Я хочу быть другой!
- И какой же ты хочешь быть?
- Как Руби. Таким, как она живётся легче.
- Вот как…
- Конечно! Прекрасная Руби, - кривлялась я. - Ей всегда всё удавалось, и в школе, и в колледже, и теперь. Везде первая, всюду лучшая, успешная, уверенная! Кубок по плаванию, полсотни стильных платьев, шикарные ноги и парни бегают за ней толпой…
- Прямо толпой! И ты хочешь того же? Уж не завидуешь ли ты ей, деточка? А ты знаешь, что, когда она родилась, неумёха-акушерка случайно выронила её? У малышки были сломаны обе ручки. А потом идиотка-мамаша отдала её заниматься верховой ездой, дитя еле в седле держалось! Все говорили, что это плохо кончится. И пожалуйста - в семь лет она свалилась с чёртового пони и треснулась позвоночником. О пони и речи больше не было. Мы не знали, будет ли она ходить. А как тебе другой случай? Когда "Прекрасной Руби" было двенадцать, отец закрыл её в машине и пошёл на футбол. Девочка же спит, пускай себе спит дальше. А был июль месяц. Четыре часа ребёнок торчал на жаре в машине. И если ты думаешь, что сегодня я быстро ехала по автостраде, то ты ошибаешься! Когда мне позвонили из больницы и сказали, что девочка умирает, что она практически кипит изнутри, я мчалась так, что к больнице со мной приехали две полицейские машины! Ты всё ещё хочешь быть похожей на свою кузину?
- Я этого не знала. Почему мне не рассказывали?
- Потому, что ты росла здесь. А Руби в Англии. Потому, что ты радовалась новым резиновым сапогам, а Руби - модельным туфелькам. И, наверное, потому что твоя мама - деревенская простушка, а мама Руби - городская модница. Вот вы и не особенно сдружились. Я иногда думаю, что Фред оставил вам один общий дом именно для того, чтобы вы снова стали семьёй.
За разговорами время пронеслось незаметно и глубокую тишину нарушил шум работающего двигателя. Юэн приехал за нами на своём внедорожнике. Моё сердце вздрогнуло и провалилось в желудок. Как же я соскучилась по нему! Больше всего на свете я мечтала увидеть его, и боялась, что он изменился за эти месяцы. Он вышел из машины, обнял тётю Фрею и бабушку Би. А потом подошёл ко мне и протянул руку.
- Здравствуй, - сказал он.
И всё. Сухое рукопожатие после двухмесячного расставания. А ведь мы любили друг друга. А ведь я всё ещё...
- Мистер Томас?! - поразилась я, переводя взгляд с него на бабушку Би.
- Aye! Я тут не помощник, но за компанию приехал и так, повидаться, - улыбнулся пожилой господин в клетчатых брюках и такой же куртке.
- Ты сказала, что он мёртв! - прошипела я бабушке.
- Ты всё ещё можешь выбрать из них двоих старика Томаса.
- Умрёшь тут, когда эти две клячи до дома сами доехать не могут! - рассмеялся старичок.