Она покидает гостиную. Относит чашку на кухню или выходит звонить? Не столь важно. К появлению вновь ёлка твердо стоит «на ногах» и по-царски сияет.
— Спасибо, — кивает мне скупо, протягивает куртку и красную шапку с помпоном. — Не забудьте, Дедушка. До нового года ещё далеко. Многим девушкам в городе может понадобится установить ёлку.
Надеваю верхнее, она ловко фиксирует на моей голове шапку.
— Только в следующий раз будь аккуратнее, — просит тише, вытаскивая из кармана пластиковый флакон с растровом и вату. Смачивает, даёт обработать порезы и добавляет серьёзно. — Иначе рук на все ёлки не хватит.
— Ничего больше не заслужил? — выдыхаю не позорничая и без гримасы.
— Вчера. Авансом, — чеканит сухо. — Ещё лет пять смело можешь приходить ставить ёлки.
— Один: один, — всё же смеюсь, не сдерживая порыва. — Значит с алкоголем к тебе нельзя. Чем же тебя растопить, снежная королева?
Она уклончиво уводит в сторону взгляд:
— Выход там. И ещё раз спасибо.
— Я упёртый, — бросаю от двери, зашнуровывая ботинки. — Целеустремленный. И вообще…
Женский смех всё же доносится звонкими нотками с комнаты, но ещё громче прилетает вдогонку:
— Не преувеличивай, Дедушка! До встречи в следующем декабре!
Глава 3. Задачка со звёздочкой
Меня хвалили великое множество раз, и я всегда смущался; я каждый раз чувствовал, что можно было сказать больше©Марк Твен
-Верховцев-
Утро воскресенья. Нормальные люди отсыпаются, отдыхают или проводят время с семьёй. Другие — назначают в этот день приватные встречи.
Моя работа неотъемлемо связана с конфиденциальностью и защитой любых личных данных. Есть ли нормальные люди среди моих клиентов? Теоретически...
— Ма-аам! — выкрикиваю с порога, огромного загородного родительского дома. Эхо быстро разлетается вверх и в стороны, по всем углам, этажам.
Не прохожу дальше, удерживая в левой руке объёмную походную сумку, а правой обхватываю поперёк узкое тельце мелкого сорванца. Он извивается, шумит и брыкаться, намереваясь тут же сбежать, если хоть на секунду верну его в горизонтальное положение. Мигом смоется на улицу к большой детской площадке, выстроенной специально для него. Деревянный лабиринт, как и всё остальное вокруг, вместо снега, пребывает в грязи и воде. Дай волю — Андрюха будет там бесится, пока непромокаемый комбез не потеряет ту самую заявленную функцию неубиваемости, на которую я так надеялся при его выборе.
— Ма-аа-м! — повторяюсь, не желая снимать ботинки. Иначе этот мелкий женоненавистник и вовсе не отпустит, куда-то от себя. Заныкает ключи от автомобиля или пустится в слёзы для более действенной манипуляции.
Здесь прокатывает только передача из рук в руки с четким напутствие вести себя согласно кодексу правил, иначе... Обычно хватает для устрашения одного грозного взгляда. Но парень растёт, день за днём становится более смекалистым. Приходится искать новые подходы и уловки.
Стою, жду, потрясываю пацана, из стороны в сторону. Он вьется ужом, пыхтит, кряхтит и пытается разжать мою руку. А потом надувает губы при виде бабушки и зависает, наверняка обдумывая новую пакость.
— Здравствуй, мой любимый, — тянет губы не ко мне та, что всегда отражала в себе картинку идеальной женщины. Соответствовала самой высокой из заявленных планок: ежедневно, на протяжении всех моих лет выглядела так, будто в любой момент была готова попасть под прицел фотокамер. И этим мама поражала всех: идеальным образом в любой, даже домашней одежде; отточенными манерами; мягким ласковым голосом; непревзойденным стилем; прекрасным воспитанием.
Я смотрел на всё это с детства и был уверен, что именно такая женщина и должна завоевать моё сердце, а на деле... Сердцу не прикажешь и своё, родное, никогда не укладывается в кем-то идеально очерченные рамки. Твой выбор поражает своей нелогичностью и простотой, вместо манерности и вычурности к которой меня приучали годами. Такое «своё» цепляет раз и... На всю жизнь?
Я тоже так думал когда-то, но пришлось и в этом перекроить свои планы. Любовь нельзя держать в клетке. Она в ней угасает.
— Приютишь этот вечный двигатель до вечера? — давлю улыбку, подставляя и свою щеку для поцелуя. Раньше мне перепадало первостепенно, как-никак единственный сын, а теперь... Теперь внук потеснил с первого места.
Мама, естественно, улыбается, целует и протягивает к сорванцу свои тёплые руки.