— Андрюх! — показательно повышаю голос, наблюдая как с каждым метром глазки у животинки становятся всё более выпуклыми. — Отпусти собаку, ей не нравятся такие игры!
— Гошечка! — едва не вырывает лысый хвост из рук пацана хозяйка розового Понтиака. Малой тут же разгоняется и запрыгивает ко мне на колени. Дует губы, лишенный игрушки.
— Так не хорошо, — объясняю ребёнку. — Он мог тебя укусить. И что потом? Уколы, таблетки и усыплять псину?
— Изверги! — вскрикивает Олечка, прижимая к груди мохнатого мальчика.
Мама поднимается, в попытке успокоить истеричную гостью, но та направляется к выходу, виляя бедрами с такой скоростью, что едва не разрывает по швам свою узкую юбку.
— А с этого ракурса я как раз её помню, — заключаю глубокомысленно.
— Дима! — затыкает родительница.
— Есть хочешь? — усмехаюсь, глядя на сына. — Вон та фигня вполне съедобна, — минуя манеры, показываю указательным пальцем.
Качает головой. Дует губы и щёки, смотря в след ушедшей игрушке.
— Если бы я знал, что ты её не придушишь, я бы купил тебе такую гав-гав. Но, Андрюх, Алевтина и с тобой одним еле справляется, а если дома появится ещё и собака...
— Неужели ты не мог промолчать! — выставляет претензии мама, возвращаясь к столу.
— Часто думаю в слух, мам, — отмахиваюсь, притаркивая в рот очередной микро шедевр ресторанной кухни. — Издержки профессии.
— Ты так никогда себе женщину не найдешь!
— Так я и не ищу, — усмиряют выпад, прижимая к грудине пацана, прикладывающегося на меня обессиленно. Набесился, набегался, выпроводил очередную женщину — план минимум выполнен.
— А ему? — задаётся она в расстройстве, но уже тише.
— Да ему тоже не надо. Он вообще пока к женщинам равнодушен. Ты же видишь, — усмехаюсь, поднимаясь из-за стола. — Мы поедем.
— Уложи его здесь.
— Не, плед дай, дотащу так до машины.
— А одежда, игрушки? — охает мама.
— Дома всего полно, в крайнем случае завтра заеду, если не решишь устраивать очередные смотрины.
— Не решусь, — жмёт губы обиженно, на манер внука. Плотно укутывает теплым коконом полусонного пацана, захватывая и мою половину. — Завтра точно нет, — рассуждает вслух. — Следующий выбор надо будет куда лучше обдумать.
Фиаско
За каждым великим мужчиной стоит женщина, которая в это время закатывает глаза©Джим Керри
-Верховцев-
Вечер. На него были возложены совсем другие надежды и планы, но пацан, не слезающий с рук перечеркнул жирным мазком всё и сразу. Хватило с него новых знакомств за последние дни. Выдохся, устал. Задолбался, подобно мне. Так, что на главное ни сил, ни возможностей уже не осталось.
Набираю короткую команду на аппарате в восьмом часу вечера.
— Серёг, — понимаю, что до полуночи из дома точно не вырвусь, в то время, как ёлка в чужой квартире стоит. Значит под ней по-любому к утру должны появиться подарки.
Иначе, зачем я её ставил? Какое же это чудо?
— Не в службу, а в дружбу, — прошу того, с кем плечом к плечу иду по жизни долгие годы. — Возьми из багажника моей тачки коробки с подарками и отвези по адресу, с которого забирал утром.
— А что там? — смеётся в голос серьёзный бас. — Коньяк и конфеты для прокурора? Так понедельник завтра, Дмитрий Андреевич. Узнаем, по факту, на какую сумму претензии. Там и отмажу. Челюсть то у должностного поди золотая...
— Да там другое..., — мнусь, при подборе слов, что опять рассыпаются на бесконечное количество букв, как во всем известной детской игре.
В который раз собираюсь переложить Андрюху в его кровать, а он опять резко вздрагивает, вцепляется ручонками в рубашку, начинает пищать и высказывать своё бурное недовольство.
Серёга ждёт дальнейших указаний и слушает.
— Маргариту с утра напряг купить хозяйке квартиры что-то очень милое и приятное, — выдаю тоном, что читают детские сказки. — Сам так спешил к матери на ужин, что даже не уточнил у помощницы, наполнение яркой коробки. А та рыжая, она..., — вновь зависаю с какой-то глупой улыбкой, слыша дыхание в трубке. Начальник охраны не дёргает, даёт высказаться раз приспичило. Надо ли мне это право на деле? Сам не знаю.
Единственным беспрекословным слушателем за последние месяцы остаётся лишь сын. Перед глазами сплошная работа. Беготня по замкнутому кругу. Жизнь — как колесо в клетке у пушистого хомяка. Крутишь, крутишь его и всё без толку. Того и гляди разгонишься ни в себя — вообще выкинет.
— Она в чудеса не верит, прикинь? — задаюсь риторическим, будто сам весь такой: состою из волшебной пыльцы и снежинок. Дочь бы заценила. Оптимистичный такой. С каких-то пор. Вместо выплескивающегося через края реализма.