Сам то и в клуб поперся на годовщину, потому что припёрло. Всё одно и то же вокруг. А тут на тебе — с первой попытки глоток свежего воздуха.
Необычная. Яркая. Такую не просто запомнишь — нарисуешь по памяти.
Новый год. Чудеса. Ёлка. А она, как и я не хочет верить во всю эту муть. Проблема в том, что глядя на неё самому безумно хочется это исправить...
— Там несколько коробок: пацану какая-то модная хрень и остальное для белочки.
— Понял. Принял, — рапортует боец. — Отпишусь по доставке.
Благодарю. Отключаюсь.
Андрюха сонно пялится на меня одним глазом. Второй периодически прикрывает.
— Не, ну мне то вообще спать ещё рано, — заявляю резонно. — Но, судя по всему сегодня ты от меня не отстанешь. Давай компромисс: зал, диван, проектор. У меня — вредная гадость под фильм с погонями и перестрелками; у тебя — бутылка сладкого молока и гора мягких подушек.
Единогласно. Считываю в молчании и иду претворять планы в жизнь. За окном уже слишком темно. Во всей квартире притушен свет. В доме напротив сияют окна, огни, где-то виднеются яркие ёлки.
И от чего-то накрывает странным, далёким, необъяснимым чувством: там где всегда было привычно, нормально, сейчас вдвоём как-то достаточно одиноко.
— Ёлку завтра поставим, — ворчу заходя в просторную комнату. Прикладываю сына, вручая бессменный любимый напиток. Обкладываю коконом по краям, а сам занимаю оставшиеся две трети дивана. Свободно. И пусто.
Врубаю фильм. Глушу свет. Минут через пять телефон в кармане начинает вибрировать:
«Груз доставлен. Две коробки, деревянный домик, орехи...» — да блин! Закрываю ладонью глаза, понимая, что Маргарита выполнила разом все просьбы. Пакет с кормушкой отправился по искомому адресу, вместо родительского, и прикорм для пушистой зверюшки тоже.
Набираю Серёгу, уточняя без перехода:
— Как отнеслась?
— Поблагодарила за ужин, — хмыкает после непродолжительной паузы. — В следующий раз, — всё же ржёт в голос, договаривая без привычной чеканки: — просила разбавить рацион личинками, грибами, мышами.
— Ммм, — выдыхаю задумчиво, а потом ржу вслед за ним, но уже менее глухо.
— За подарки просила передать спасибо. Открывать на пороге не стала, осмотрела и словесно, в ироничной манере, оценила только кормушку.
— Ну, хоть насмешил, — выдаю глухо. — Может где и зачтется. Спасибо. Увидимся утром.
— Да не за что, кэп, — уходит в размеренность. — Только, если мышей решишь ей везти, давай хоть живых? С дохлыми возиться как-то противно.
— Надеюсь, до этого не дойдёт. Обойдусь цветами, конфетами.
— Там пацан похлеще, чем твой, — разгоняет мою фантазию тот, кто за все эти годы наблатыкался подмечать любые детали. — Она за порог, а он из-за угла меня уже срисовывает и зыркает.
— Разберусь.
— И бывший — прокурор, — напоминает Серёга. — Взвесь все за и против, Дмитрий Андреевич. Ну, оно тебе надо?
Молчу, пялясь в широкий экран, а воздух вырывается из лёгких с гулким раскатом.
— Понятно, — заключает Серёга. — Тогда прокурора беру на себя, а на счёт остального..., — бьёт в трубку звучным смешком. — Веселенькое вырисовывается дельце. Но вдруг. Новый год, как-никак. Чудеса-то реально случаются.
Незадачка
Говорят, браки заключаются на небесах. Но то же самое происходит с громом и молнией© Клинт Иствуд
-Белла-
— Я к нему, — фиксирую улыбку перед стойкой секретаря. Указываю на дверь серьёзного кабинета, которым заведует бывший. Уже цепляюсь за ручку, намереваясь опустить её вниз, а секретарь вместо приветствия заметно мнётся. Присматриваюсь перед тем, как полезть с уточняющими.
Понедельник. Девять утра. Мне необходимо быть на рабочем месте через час. Пока, разговор с Градским и полный расклад укладывается во временной отрезок, но вскоре придётся нестись сломя голову, придумывая для собственного начальства правдоподобные отговорки.
Не прокатит же объяснение: заявилась к прокурору с утра, чтобы узнать личность парня, которого притащила домой накануне?
А узнать кто он такой, с каждой встречей или новым упоминанием, всё более хочется. Взять в расчёт хотя бы вчерашнего амбала, вручившего у двери гору подарков. Здесь и карточка то не нужна «от кого». Других людей, с таким специфическим чувством юмора, в моём окружении попросту не существует! А с такими друзьями, сослуживцами, знакомыми, и понятия не имею кем ещё — так тем более!