Градский — он единственный, кто способен расставить все точки над «и» в этой истории. Однако, в воскресенье, без погон и без формы бывший-негодник объясниться со мной так и не пожелал. Привёз сына, сдал без видимых повреждений из рук в руки. Был истошно мил, тих и до приторности обходителен. Одаривал меня комплиментами, любовался наряженной ёлкой, уточнив до этого, кто помог водрузить в центр зала лихую конструкцию? Отговорка «муж на час» — заставила его ненадолго скривиться, однако, и тут Матвей выкрутился очередной шуткой, что ни один приходящий в эту квартиру не способен заменить настоящего мужа. Посмеялся сам с собой, слил все важные обсуждения на понедельник и свалил восвояси.
Утро. Первое на новой неделе. Какого черта я в очередной раз иду у него на поводу? Самолично припёрлась в святая святых, вместо того, чтобы расспросить о личности парня того же «курьера»? Не хотела показывать свой интерес и набивать ему цену?
Бывший настолько заинтриговал своим поведением, вернее, информацией, которую он откровенно умалчивает, скрывает, что теперь мне самой истошно захотелось её разузнать! И виной тому не та самая приятная мордашка нового «знакомого незнакомца». Ни его дурацкие шутки и взгляд, заставляющий испытывать такое далёкое чувство смущения. Нет и ещё раз нет!
Моё любопытство носит исключительно профессиональный характер. Я, как журналист, порой люблю покопаться в чём-то специфическом и неоднозначном.
— Белла Владиславовна, — дёргает плечами сухожилая мадам в классическом тёмном костюме. Криво ведёт губами в попытке выдать улыбку. Вцепляется пальцами в стойку. — Матвей Игоревич занят. Просил записать вас на первое свободное время. Это примерно через половину часа. Вы же подождёте?
— Реально? — возвращаю ручку на двери в исходное положение. Улыбаюсь, оторопевшему секретарю. Уточняю нейтрально: — Летучка закончилась полчаса назад. Уточните, пожалуйста, у начальства, сможет ли он принять меня раньше. У него посетитель?
«Нет» — мотает головой не произнося и звука, а губы нервно дёргаются в такт голове.
— Тогда, возможно он найдёт несколько драгоценных минут своего времени на короткий разговор с бывшей женой?
— По какому обстоятельству? Мне необходимо зафиксировать обращение и время визита, — сводит брови и кусает губы, продолжая устраивать передо мной нелепое шоу.
Градский, мать твою! Едва не рычу, доставая из сумочки телефон.
Женщине передо мной порядком за сорок, а он обязывает её выступать в роли расхожего клоуна! И после этого он посмеет мне заявить, что произошедшее накануне его совсем не заботит? Отыгрывается гад, щёлкая по носу моей никчемностью и своими возможностями.
Нет бы просто пояснил с кем меня угораздило связаться в клубе? Я бы поблагодарила искренне. А он устраивает цирк, заставляя меня думать и гадать, не находить себе места, вместо того, чтобы выкинуть из головы вопиющий случай грехопадения!
— Матвей, ты издеваешься? — воплю, не сдерживая эмоций. — Может мне ещё через месяц прийти, а?
Тяжёлый выдох бьёт в трубку, а сильный голос выводит вдогонку:
— Жди. Танюша права, в девять тридцать у меня свободно.
— Кофе? — прячет взгляд секретарь.
— Обойдусь, — плюхаюсь на свободный стул и залезаю в поиск, перебирая в памяти известные фамилии на округе. Вбиваю, рассматриваю, хмурюсь, сравнивая возможных родителей с сыном.
Полчаса. Больше, меньше? Дверь торжественно открывается и из-за неё появляется одна из знакомых сотрудниц. Красивая. Статная. В такой же синей форме.
Смотрит на меня с лукавой улыбкой. Игриво проводит пальчиком под губами, будто поправляя помаду после поцелуя или... чего-то ещё способного её порядком размазать.
— Видимо ты следующая, Звоночек, — усмехается звонко, чеканя шаг в сторону выхода своими острыми каблучками и расхлябанно виляя пышными бедрами.
Выдыхаю разом всё внутреннее напряжение. Секретарь уже не прячет глаза, она и вовсе от меня отворачивается занятая делами.
Захожу. Матвей с широкой улыбкой и открытым жестом предлагает присаживаться.
— Фу, Градский! — выпаливаю, осматривая кабинет на предмет куда можно приторкнуться, чтобы не испытывать спорных ассоциаций.
Ухожу к окну, распахиваю шторы, присаживаюсь на подоконник. — Надеюсь тут ты никого..., — аж передёргиваясь от настигающей мысли. — Выкладывай, что хотел и даже не смей ко мне после подкатывать со своей неостывшей любовью!
— Ревнуешь? — издевается холодом. — Иди сюда, ненаглядная. Там фотографий хренова куча, да ещё папка с материалами, — отшвыривает по столу одну из коробок. — Дело в разработке.