Вечер. Седьмой час и самый пик по народу. Взгляд изрядно замылен. Усталость давит на нервы. Слежу за Андрюхой уже не в полную силу. Тут бы выспаться день-другой напролёт, но нет. То проблемы вокруг, то подопечные радуют.
Алевтина ловко вытребовала с утра внеочередной выходной. Сослалась на неотложные дела, и то, что всё ближайшие дни, да и праздники пробудет с моим ребёнком. Маргарита, которой, параллельно обязанностям, пришлось присматривать за пацаном в офисе, за весь день так и не нашла ни одной годной претендентки на роль няни, для необходимой мне пересменки.
Хоть парням предлагай дополнительный заработок по присмотру за дьяволёнком. Только чисто в мужской компании Андрюха ведёт себя спокойно и ровно: ест, что дают, ни орёт, ни капризничает, ни вредничает, ни паясничает. Ангел во плоти, если не копать глубже.
Знает, что ребята не дадут спуску и не станут сюсюкаться. Больше присматривается ко всем, перенимает мимику, манеры, учится.
С такими замашками ему хоть сейчас, вместо сада, подыскивай подобие Суворовского училища. Да боюсь, желающих туда поступить не будет так много.
Скольжу тележкой в сторону эскалатора. Перед ним очередная толпа и запара на спуск. Народ не может разойтись, с тележками и без, с детьми за руку и на руках. Кто спешит вверх, кто вниз. Уже вообще не понятно куда. Тут проще — выбрать тот маршрут, куда быстрее подпустит очередь.
С секунду думаю и заворачиваю к дальнему спуску, пока существует возможность для подобного манёвра.
— Андрюх, держись, — командую, лавирую в потоке.
Замечаю подходящий лифт. Прошмыгиваю рывком, оказываясь со своим грузом в нём первым. И выдыхаю лишь спустя минуты, на выходе, вместе с очередной толпой. Склоняясь к сыну, попутно с медленным ходом тележки в более слабом потоке по холлу:
— Андрюх, норм?
Притихший шкет уверенно кивает, а я ощутимо бортую кого-то не столь расторопного.
— Аккуратнее, пожалуйста, — болезненно отзывается женский голос знакомыми нотками.
Стопорюсь на месте, заинтересованно поднимая глаза. Вначале на пацана в яркой шапке, что едва достаёт макушкой до плеча хрупкой девушки с копной пышных, огненно-рыжих волос. Острый взгляд плохиша так же следит ответно за каждым моим движением, списывает мимику и появляющуюся улыбку. Его губы сейчас напряжены похлеще, чем у моего перед началом грандиозной истерики. Только у такого она явно проходит тише, но вулкан бесконтрольных эмоций внутри, разверзается в разы ярче всего мне знакомого. Прав Серёга, описывая его в двух словах. Этот будет похлеще.
— Боже..., — собирают буквы воедино приятные звонкие нотки.
— Здрасти, — усмехаюсь судьбоносной иронии, салютуя обоим. — Белочка, я реально не спецом на тебя налетел, — обращаюсь к той, что так же как сын, гримасничает при спонтанной встрече. — Суета. Толпа. Извини, — тараторю, подмигивая. — Голова идёт кругом.
— Заметно, — крепче вцепляется в руку пацана у которого те же глаза, слегка отводит его за себя, будто ощущает меня не иначе, как стихийное бедствие. — У тебя вроде мальчик, а внутри корзины розовый пони.
— Так это для дочки, — парирую без утайки, на что брови рыжей бесконтрольно взлетают.
— Как много нам открытий чудных..., — цедит сквозь зубы, сохраняя приятную выразительность. Порывается сделать шаг, пресекаемый моей тележкой. Удерживаю сына рукой на резком повороте, проговаривая со смешком:
— Я не женат. Честно. Так себе оправдание для появления двоих детей, но всё же. И дочь, она далеко, а с этим живём один на один.
Рингтон телефона сбивает с мысли и пресекает её ответ.
— Один момент, — прошу, убирая улыбку, выслушивая от начальника охраны донесение об очередном внештатном чп. — Серёг, я не могу подъехать прямо сейчас на решение такой проблемы. У меня няня в отказе. Куда я дену Андрюху? Ехать к родителям, так встряну в пробку. Реши сам. Понимаю, что требуется присутствие..., — смотрю в яркие глаза, наблюдающие за мной, помимо прищура, с завидным интересом. — Погоди-ка. Бросай координаты. Сейчас буду.
Совершаю ещё один разворот тележки на месте.
— Дико извиняюсь, белочка, но сейчас ты — как женщина, моя последняя надежда. Это Андрей Дмитриевич и он будет слушаться.
— Нет, — мотает головой расширяя глаза настолько, что и не поймёшь сразу удивляется она или пребывает в состоянии шока от моего предложения.
— Два часа, — прошу вверяя ручку тележки в хрупкую ладонь, что стопорит о себя напор. — Пожалуйста. Там дело, которое без меня не решится. Припрусь на подобные разборки с сыном — да меня на смех поднимут.