Всюду серые лица....
Никого на самом деле не волнует, что вы несчастны, так что вы с таким же успехом можете быть счастливым©Синтия Нелмс
-Верховцев-
Вечер. Третий этаж. Уже знакомая дверь. Звоню, удерживая под мышкой слишком активного ребенка.
Пацан извивается и пыхтит, хочет на улицу, но не привяжешь же, как собачонку, к ручке подъезда, пока спешу задать рыжей вопрос: короткий, но важный.
Приходится уже пару минут удерживать мелкого в воздухе на манер застопорившегося самолёта. Не давать убежать, вначале при входе в подъезд, а потом и на лестнице.
— Андрюх, пять минут. Пожалуйста, — прошу тихо. — Я только спрошу и пойдешь нырять в снег. Вот хоть прям с головой. Даже слова не скажу. Можешь по полной в нём копошиться.
Недовольное «ууу-у-уу» разносится по подъезду после трели звонка.
— Пять минут, — повторяю глухо, ожидая открытия двери.
Глазок. Маячок на линзе от перелива света. Тяну губы в улыбке, слыша тихий щелчок замка. Подаюсь в сторону.
— У тебя что, такой плотный график по установке ёлок, что опять не с кем оставить ребёнка? — губы прямые, лицо серьёзное, а глаза смеются и реально недоумевают от моего появления.
— Не, — выпаливаю по-дурацки. — Бери своего, пошли гулять. Там у торгового центра каток открыли и снега навалило хренову кучу. У меня Андрюху так и тянет, как крота, взрыть носом пару дворов. А там ёлка, светится всё, ещё и Дед Мороз, — выдыхаю, оттараторив.
Смотрит не моргая, задумчиво тянет губы.
— Решайся, — канючу, путаясь в мыслях. На ум не приходит ничего, помимо банальщины. При этом на автомате сдерживаю своего пацана, да успеваю рассмотреть ту, что не желает дать мне для проявления себя и единого шанса.
Рыжие волосы сегодня собраны в пучок на макушке, а за ухом деловито торчит простой карандаш. Пишет им, рисует или вносит в текст какие-то правки? Непонятно. Но даже эта мелочь кажется какой-то жутко необычной и милой.
Глаза яркие, на щеках веснушки и приятный румянец, губы алые-алые — точно думала о чем-то и тем временем их долго кусала. Кровь так и прилила, добавляя объема, цвета и привлекательности.
Я бы поцеловал. Без зазрения совести. Если бы не имел противовеса в руке в виде вечного двигателя. Если бы не опасался появления в прихожей её сына.
— Помнишь, как в том фильме: меня Царицей соблазняли, а я вот тут... Вообще больше и придумать ничего не могу в свою пользу.
— Не поддался? — выпускает тихий смешок, сквозь напряжённые губы. Мотаю головой, но что она заключает сверкая глазами: — Интересно.
— Все вокруг как с цепи сорвались, подкидывая нам с Андрюхой невест.
— А ты что? — складывает руки под грудью, собирая десятки складок на широкой светлой пижаме.
Сын вновь начинает вертеться, безоговорочно реагируя на своё имя. А что делал до этого притихши пару минут? Не иначе тоже, как и я, бездумно на неё пялился.
— Я вообще не собирался жениться, — уверяю серьёзно. — Как минимум до встречи с тобой.
Она откровенно вздыхает расценивая эту речь очередным приступом балабольства. Её пацана не видно в доступных границах, но возможно где-то притихший и слушает.
— Я обещал малому, что зайду только спросить, — перекидываю сына в руках, усаживая на плечи. Он затихает на время, пытаясь сообразить что к чему. — Мы минут двадцать внизу погуляем. Выходите, если решишь.
— Проще было позвонить. Номер то наверняка знаешь.
— Проще, — соглашаюсь серьёзно. — Но захотелось увидеть.
Острые зубки стыкуются на её нижней губе. Прослеживаю с неформальной улыбкой.
— Я бы мог и своего на вечер няне оставить, но захотелось именно так. Подумай.
Разворачиваюсь к лестнице, не дожидаясь ответа. Начинаю плавный спуск, ощущая на щеках цепкие ладошки сына.
— Там Дед Мороз со Снегурочкой и мешок с подарками для каждого, кто вёл себя хорошо, — смеюсь, разнося в подъезд лёгкое эхо. — Поверь в чудеса, Белочка, пока не поздно. Новый год — он совсем скоро.
Семь пролётов. Ещё пара лестничных клеток. Молча спускаюсь, слегка потрясывая на плечах повеселевшего ребёнка. Придерживаю руками от риска падения.
— Как и обещал, — спускаю на землю, при выходе на улицу. — Рой в любом направлении.
Довольный пацан просто с разбегу падает в мягкий снег. Пытается толи копать, толи грести, а я поднимаю глаза в район третьего этажа и списываю горящий свет во всех окнах квартиры.
— Андрюх, только не тащи его в рот, тут все ходят, гадят, — пытаюсь объяснять сложное более просто, а сам машинально засекаю время. И жду. Хотя она ничего и не обещала.