Сам с трудом избегаю пару его специальных подножек. Падаю. Молча отряхиваюсь, поднимаясь. Светлые глаза смеются. Губы дрожат от напряжения, схлопывающего желание начать смеяться надо мной в голос. Окей. Пару раз и его задеваю, но подхватываю до земли. Вовремя.
Один: один.
За прошедшие минуты прогоняю перед ним что-то похожее из тренировок, которыми мучил тренер, когда был в его возрасте. Тогда они казались сущим бредом — сейчас тем, что надо для сохранения равновесия и координации движений.
Пацан вроде и сопротивляется, но слушается через силу. Когда видит мать за забором, то пытается даже соответствовать. Позёрничает.
А что главное в достижении успеха? Вообще — повторение. На деле — женское внимание и надежды, которые хочется оправдать. Ведь, если решит, что соврал — не поверит больше ни одному слову.
Час. Невыносимо мало для одной тренировки и неимоверно много, вообще даже слишком, достаточно, для первой попытки к сближению с пацаном, которому изначально не пришёлся по вкусу.
— Ну что, Стёп? — встречает нас у выхода вполне себе довольная женская мордочка.
И это с учётом того, что мелочь тоже прибывает в умеренно спокойном состоянии. Сидит на руках, сонно жуёт что-то сладкое.
— Умеет дядь Дима кататься? — закидывает она удочку, ожидая ответной реакции.
— Угу, — скупо комментирует пацан. — Сносно.
— Сносно..., — хмыкаю я, разводя руками.
— А кто это был в этом году хорошей девочкой? — озвучивает Дед Мороз в эхо, оказываясь аккурат за спиной той, что стоит и не думает поворачиваться.
— Мамм, — широко распахивая глаза тянет пацан, привлекая внимание.
— Была-была, Дедушка, — поддакиваю со знанием дела, пока рыжая, с моим пацаном на руках, всё же решает нехотя обернуться.
— Хм, — выдыхает смешком. — Ну, Дедушка, если честно, один из помощников тебе явно преувеличил!
— Приуменьшил, Дедушка, ты посмотри на то, как она с маленькими детьми ладит! Не каждая на такое...
— Вижу-вижу, — глубоко тянет старик. — Каждому по заслугам в этом году, Белочка!
— К свитеру ещё и оленьи рога приторанил?
— Лучше, — ухмыляюсь, наблюдая как Дед Мороз достаёт из мешка весомую коробку, а вслед за ней и ещё парочку. Вторую с причитаниями для того, кто постарше. Третью Андрюхе.
— Боже… Угораздило же связаться..., — фыркает женский голос, наблюдая за тем, как я плавно развязываю бант. Щурит глаза. Недовольно дёргает носом. А потом и вовсе прикрикивает: — Ну, давай уже побыстрее! Зря, что-ли тогда хорошей была?!
Воскрешение надежд
Здравый смысл — самый распространенный товар в мире, потому что каждый человек убежден, что им хорошо обеспечен©Рене Декарт
-Верховцев-
— Конфеты, — тянет она губы вперёд, вопреки желанной улыбке. Спокойно позволяет Андрюхе, со своих рук, запустить в коробку свой цепкий кулак и вытянуть себе сразу штук пять, шесть разных. Мелкий пацан сразу становится более довольным внешне и даже улыбчивы. Чего не скажешь о девушке. Хотя, конфеты фирменные, можно даже сказать, эксклюзивные.
— Спасибо, Дедушка, — заявляет она размеренно, — но похоже я вела себя не столь хорошо, раз этот подарок тоже для сына.
— Мама не любит сладкое, — хмурится мелкий, присматриваясь к старику с недоверчивым прищуром.
— Степан Матвеич, — ломаю отчество и все же чеканю серьёзностью. — Дедушка уже старый, порой бывает забывчивым. А то, что мама настолько не любит сладкое, так это он, естественно, знает. И даже я теперь, — цежу сквозь зубы, слегка качая головой. — Помочь бы Дедушке вспомнить то, что ей нравится...
— Машинки и футбол, — мгновенно вставляет семилетка.
Вздергиваю вверх бровь. Ищу подвох, а он тянется к одной из конфет, визуально совсем без эмоций.
— Сына заберёшь, умник? — уточняет рыжая, когда перевожу на неё задумчивый взгляд. Ну нет. Ещё стрельбу, в память о её бывшей профессии я бы не стал скидывать со счетов, но футбол?
— Дедушке лучше знать, что мне нравится, правда? — подытоживает она мои мысли. Передает Андрюху из рук в руки. — Спасибо, что присмотрел за моим.
— Аналогично, — выпускаю из губ, так и не решив, кто из двоих сейчас надо мной издевается: Степан или мать.
Неспешный шаг до двора. Тихие односложные фразы. Шелест обёрток.
— Хорошо погуляли, — констатирую. Она кивает. — Может обменяемся телефонами?
Улыбается неоднозначно: