— Если влом подниматься — звони в домофон. Номер квартиры знаешь. Отвечу.
Уставший сын заметно обмяк на руках, да и её плетётся рядом зевая. Поздний вечер. Ярких новогодние огни позади. Впереди не такой красочный двор, тусклые фонари, редкие горящие окна.
— Если я решу занять домофон на пару часов, то либо создам пробку на вход, либо не слабо замерзну. Зима на дворе, если ты не заметила.
— Представляю эту картину, — смеётся, приковывая к себе взгляд. В очередной раз нехотя разводит мои губы в улыбку, просто оттого, что её пребывают в похожей. Какой-то простой и по ощущению искренней. — У тебя есть мой номер, — пожимает плечами.
Пацан постарше на эти разговоры уже и не реагирует. Идёт себе рядом. Глотает морозный воздух, зевая и прижимает к груди подарки.
— Это другое. Ты не давала разрешение его брать. Ребята сами нарыли по факту моей пропажи.
— Большая наверное у них картотека, — вздыхает, не злобно. Отчасти сочувственно. — Так и быть. Диктуй свой. Наберу из дома. Если запомню.
— Это вообще легче лёгкого. У меня крутой номер — короткий.
— Боже, — заходится она смехом. — Едва не спошлила.
— Это по поводу чего? — фыркаю, стопорясь у чужого подъезда.
— Твоего чувства юмора, — затыкает смеясь. — Диктуй, выпендрёжник. Но только один раз.
Диктую. Четыре цифры, которые привязаны к длинному и не столь быстро запоминающемуся. Она молча кивает, вроде: окей, принято, ясно.
— Если не позвонишь, то будь готова завтра перехватить домофон часов в семь.
— Хочешь ещё раз сходить на каток? — бросает задумчивый взгляд на своего уставшего пацана.
— Хочу дать Деду вторую попытку. Всем нужен шанс, не считаешь?
— Маа-ам, — нудит старший из детей, стараясь утащить её в открытый подъезд. Девчонка, в нелепом зелёном пуховике на это особо и не упирается.
— Я считаю, что не каждый достоин второго шанса, — проговаривает с тоскливой улыбкой уже в дверях. — Если ошибаюсь — переубеди.
Салютую на прощание свободной ладонью. Другая крепко прижимает уже уснувшего сына. Железная дверь громко лязгает. Ему всё равно. Устал от эмоций. Теперь бы растолкать перед долгим сном дома.
Машина, детское кресло. Жду внутри минут пять, прогреваю салон. Телефон автоматически подключен к дисплею. По вызовам ничего. По сообщениям тоже.
Свет на третьем этаже зажёгся. Кухня, зал, спальня. Детская выходит на другую сторону.
Жду, периодически посматривая на спящего пацана в заднее зеркало. И ведь он правда не орал на неё при мне. Понял, что ни на ту напал или наоборот, как и я, почувствовал что-то...?
Десять минут. Не выдерживаю открывая мессенджер. Отправляю голосовое начальнику охраны:
— Серёг, узнай мне с утра всё, что она любит. Без разницы, покажется ли тебе это важным или нет. Отмечай всё. Понятия не имею как. Хочу к вечеру иметь на столе весомый список.
Выдыхаю, наговорив речь одним махом. Вижу синие галочки. Следом отсылаю запоздалое «спасибо».
— Не за что, кэп, — прилетает со звучным смешком. — Запрягу ребят ещё и создать виш-лист со знаком минус.
— Проверь футбол и машинки, — отправляю спорным смешком. Не уточняю в отношении кого. Да и он не дурак, чтобы спрашивать. — Она Андрюху умотала за вечер, прикинь. И сама жива после и он спит как убитый без крика.
Монитор резко загорается по-новому от звонка. Сердце мгновенно взрывается и сохраняет повышенный ритм даже, когда настигает разочарование.
На экране высвечивается входящий по видеосвязи от того, кто только что был со мной на переписке.
— Дмитрий Андреевич, — выдерживает соратник серьёзный и деловой тон. — Ты, блин, это..., — срывается в громкий ржач, заставляя вибрировать колонки в дверях автомобиля. — Женись! Вообще не раздумывая! Иначе я у тебя сам такую отобью! Со мной справиться проще, чем с твоим сыном!
— Постебался? С экрана свали. Я звонка жду.
— А она динамит? — давит он своё широченной ухмылкой. — Умница. Ты, итак, уже на крючке, что пора подсекать. Сам-то чего не звонишь со своей феноменальной памятью на цифры?
— Не знаю, — морщусь, подытоживая все вышесказанное. — Я вообще ни во что серьёзное вляпываться не собирался, а тут как-то само собой. Просто. Без напрягу.
— Так может чудо? Должно ж тебе было когда-то фортануть?
— Хочешь сказать, это она вела себя настольная плохо, что под новый год не заслужила под ёлкой ничего лучшего, чем нас с Андрюхой?
Басистый смех вновь заполняет салон. Нужные окна третьего этажа горят светом. Только уже два из былых трёх.