В большей степени запахами. В этой несуразной большой пижаме, с носками на которые нанесен какой-то яркий детский рисунок, с упорядоченным хаосом на голове — рыжее чудо далеко не смотрится сексуальной. Она выглядит до опупения домашней. Той, что прямо сейчас хочется поднять на руки и по-детски затискать. Защекотать, замучить, в крайнем случае подраться подушками, заобнимать, поцеловать.
Облизываю пересохшие губы, замечая, что последнего-то особенно сильно так хочется. Без намека на близость. Просто.
— Я ничего не помню, так что не смотри на меня так, — заявляет она искривляя лицо гримасой. И до этого сидела с видом, будто делает мне отложение, ни улыбки, ни слова в поддержку, пока я вонзал иглы в руки.
Вредничала. Я видел, какой она бывает, когда сбросит броню и позволит себе расслабиться.
— Как смотрю? — растягиваю лучшую из улыбок и плевать на ладони, что щипят не в себя, ведь в правых трудах давно уже все искалечены.
— Смотришь так, — ершится, сдерживая улыбку. — Будто я тебе пять звёзд зажала и пламенный отзыв.
— А было за что? — усмехаюсь, заключая иначе с другой интонацией: — А реально то было за что!
— Не набивай себе цену, — язвит красивейшим ангельским голосом. Такой бы слушал и слушал, если бы он освещал что-то более приятное помимо моих недостатков. — Мы с тобой ни на аукционе. Конкуренции нет, так что твоя ставка вполне может не сыграть. А я, итак, с первого взгляда, не особо-то тебя оценила.
— Зато со второго разглядела, — парирую смеясь, едва не промахиваясь вместо деревяшки по пальцам.
А ведьмочка сидит и зло ухмыляется, вроде как, «болтай меньше», «так тебе и надо».
— Меня сегодня, кстати, пытались женить, — ни с того, ни с сего откровенничаю, передёргиваясь при воспоминаниях о Сонечке.
— Видимо у девушки совсем занижена планка.
— Белочка, — издеваюсь, водружая ёлку на пол. Проверяю на прочность, распушая колючие лапы. — Ты на все мои «да» будешь парировать своим звучным «нет»?
— Я даже не помню как тебя зовут, — встаёт с кресла, направляясь за веником, чтобы убрать осыпавшийся мусор. — У меня стойкая непереносимость алкоголя. Я пошла на поводу подруг в годовщину развода, чтобы немного развеяться и потанцевать. Даже не помню, как выпила тот коктейль...
— Три.
Хмурится, не понимая подкола.
— При мне ты выпила три и с каждым становилась всё раскованнее и веселее.
— Боже-еее, — затягивает страдальческим тоном от которого пробивает на смех. — Давай без подробностей. Мне уже тошно!
Молча выполняет уборку, гордо отказываясь взглядом от предложенной помощи.
— Тащи гирлянду, иначе обколешься вся, — показываю хозяйке квартиры неприглядные красные лапы. — Ну, и шарики, если есть. Украшать, так украшать.
— И перекись, — констатирует, кусая свои алые губы. Дразнит, сама того не замечая. Хмурится, думает. — Надо сразу обработать, мало ли...
— Думаешь, бешеная? — выпаливаю тихим смешком пытаясь разрядить обстановку.
— Ёлка? — вздергивает вверх яркую рыжую бровь. — После знакомства с тобой, уже и не знаю.
— Дима, — протягиваю вредине покоцаную руку.
— Белла, — касается кончиками пальцев моей руки и слегка покачивает в воздухе, как при знакомстве в далеком детстве. Только раньше было пофиг где, кто и что, а сейчас мысли опережают действия, появляется осторожность, брезгливость.
— Почему звоночек, а не красавица? — уточняю присматриваясь. Алые губы касается отблеск улыбки, но рыжая чертовка её мгновенно прячет. — В дословном переводе и детской сказке акценты были расставлены более правильно.
— А если отрубить одну е́, то получается колокол, колокольчик, звоночек, — поет она дифирамбы тому, кто совершенно их не заслуживает. — Мэт в юности был менее примитивен чем некоторые.
Пожимает плечами, отходит к одной из полок из которой достает коробку с цветными шарами. Протягивает мне отдельный мешок.
— Доделай гирлянду и иди. Пожалуйста. То, что случилось вчера — это... У нас с тобой вообще нет ничего общего. По крайней мере, я не чувствую. Ты — полное сосредоточение всего, чего я сторонюсь. У меня банально... Нет времени на всю эту глупость. У меня сын. Ответственность.
— У меня тоже, — оправдываюсь, не желая оправдываться. Дёргаю носом, забирая гирлянду.
— Я помню, что ты врёшь через слово. Не хочу постоянно задумываться, через какое.
Молча проверяю длинную мигающую полосу на работоспособность всех мигающих лампочек. Если хоть одна коротит — может оказаться фатально.