— Получается, что интуиция работает через разум и душу?
— Да.
— А внутренний голос — это рупор ума?
— Совершенно верно.
— Но как же отличить голос ума от голоса разума?
— Довольно просто. Ум красноречив и топит все в словах. Разум лаконичен и выражается определенно: «да» или «нет». Поэтому, если ты хочешь «покоцать варианты» — ум, с удовольствием развлечет тебя демагогией. Разуму же надо задавать четкие вопросов, подразумевающие простые ответы. Но лучше вместо вопросов используй утверждение, тогда ум не сможет включить логику, а ответом будет ясное и понятное ощущение согласия или неприятия. Следующее правило: не спрашивай попусту. Высшие знания — не Интернет и открываются в той мере, насколько человеку действительно нужна информация. То, что знать не положено, открыто не будет. Но то, что открылось, даже без запроса — следует принять к сведению. Душа всегда при исполнении и посылает ощущения тогда, когда считает нужным. Если научиться слышать их, не придется задавать вопросы. Информация будет поступать сама.
— Хорошо, сейчас мы проверим твои рекомендации на практике, — загорелась Тата. Она устроилась удобнее, расслабилась, закрыла глаза и произнесла вслух: — Надо ли мне соблазнять Никиту Линева?
— Ну и что? — заинтересовалась Татьяна.
— Ничего, — разочарованно протянула экспериментаторша. — У меня внутри нет ни «да», ни «нет», одна сплошная тишина. Мирная такая спокойная тишина.
— Жаль, — огорчилась Разумница. — Это значит, что данный вопрос тебе придется решать самой. Указаний свыше нет.
— Раз так, значит, я не буду торопиться, поразмышляю на досуге, как мне поступить и тогда уж, приму решение.
— Пожалуйста, не надо. От твоих выдумок одни проблемы.
— И ты — лучшее тому подтверждение. Надо ж было придумать такую зануду. Кстати, почему ты — Разумница? Умница было бы справедливее.
— Умные — много знают. Разумные — понимают то, что знают. Создавая меня, ты объединила принципы и я знаю, что тебе выгодно и понимаю, как этого достичь.
— Мерси за объяснения и ориведерчи. Теперь Татусина очередь обвинять меня во всех смертных грехах.
— Заслужила.
— Потому-то и терплю.
— Можно я послушаю? Я не буду мешать…
— Нам свидетели не нужны.
Разумница с недовольной гримасой кивнула и исчезла. Душенька начала свой спич с обвинений.
— Ты меня убиваешь… — прозвучало первым делом.
Тата пожала плечами. Вот нахалка. Втравила в неприятности и еще выпендривается.
— Тебе не следовало: беспредельничать в чужом внутреннем мире, не надо было устраивать оргию во сне Никиты. Утверждать в его мозгах свой светлый образ — это вообще полное безобразие. Я не говорю, про риск, связанный со столь радикальным обрывом контакта…
— Сделанного не воротишь, — ответила Тата, еле сдерживаясь от встречных упреков. Впрочем, следовало быть справедливой, каждый сам кузнец своего счастья. Повелась на чужие уловки, значит, нечего с больной головы на здоровую перекладывать. Тем паче, пустую.
— Теперь все пропало…
— Что-то с Никитой? Он себя плохо чувствует?
Душенька разрыдалась:
— Ты лучше спроси, как я себя чувствую. Никита здоров, но у него такой кавардак в голове, что сам черт ногу сломит. А мне нужна определенность. Без нее я, бедная несчастная, погибаю.
— Значит, судьба у тебя такая.
— Брось болтать глупости, лучше спаси меня!
— Зачем?
— Ты должна мне помочь.
— Возможно, мне не следовало воевать с тобой. Но спасать — это уж слишком.
— Ах, вот ты какая? — спросила Татуся жалобно и, не дождавшись, ответной реакции, перешла в наступление. Позабыв о слезах, она рассмеялась грозно, раскатисто и стремительно изменилась, став похожей на ведьму. Обида наполнила ее глаза таинственным злым светом, страх изогнул губы скорбной дугой, ноздри вздрогнули от гнева. — Тогда получай!