В левой груди огненным потоком разлилась боль, и Тата увидела, как каменистый пятачок души, тот полудохлый оазис, на котором пламенела ало пластиковая роза, буквально на глазах превратился в бесплодную пустыню. Зато дурацкий цветок вырос, заматерел, пустил новые ответвления с уже укрытыми, готовыми вот-вот распуститься, почками,
— Я имею доступ к твоей душе и, если ты будешь меня обижать, то сильно пожалеешь, — объявила Душенька.
Тата пожала плечами. Душенька блефовала. Однако смотреть на мытарства души, из которой пластиковая хрень тянула последние силы, не доставляло ни малейшего удовольствия. Да и неприятные ощущения в области сердца тоже не приходилось сбрасывать со счетов.
— Ладно, — произнесла Тата снисходительно, — считай, что я испугалась. Что дальше?
— Спаси меня.
— Как?
— У меня есть план. Я хочу превратиться из мужской эротической фантазии в воспоминание.
— Вопрос номер один: зачем тебе становиться воспоминанием?
— В нашем мире воображение — не самое престижное место обитания. Если провести аналогию, то обстановка там как в банановой республике, где то и дело происходят перевороты и у власти не побывал только ленивый. Стоит человеку, к примеру, зайти в супермаркет и он тут же представляет, как кушает маслины или убивает кассиршу. На улице та же история. Увидел шикарную машину — тут же вообразил себя за рулем. Бросил взгляд на классную шмотку в витрине и сознание тот час подчинилось идее-фикс. Наткнулся на госучреждение и сразу же захотел взорвать его к чертям собачьим. И так изо дня в день, из года в год, в каждой голове, как нанятый, работает калейдоскоп, прогоняя бесконечный сериал «если бы…».
— Действительно.
— Это, так сказать, картина маслом в общих чертах. Что касается конкретно моего положения, тут ситуация еще хуже. Конечно, сексуальные фантазии в мужской голове в чести. Но знала бы ты, сколько и какие разные видения посещают Никиту. Я — всего лишь одна из многих и даже на пике карьеры могла только пару минут в день поморочить Никите голову. Теперь и того нет. Поэтому мне не остается ничего другого, как отправиться в забвение и там сдохнуть. Но я не желаю умирать. Я, благодаря тебе, живая и могу побороться за себя. А ты должна мне помочь попасть в память Никиты.
— Чем же память лучше воображения? Там тоже хранится, хрен знает, сколько всякой всячины, в которой можно спокойно затеряться. Причем навсегда.
— Это уже второй вопрос. Я тут посоветовалась с нашими местными специалистами и мне все растолковали плоско и доступно, — Душенька достала листок бумаги, сверилась с записями и продолжила: — За день через человека проходит поток информации в сто раз больший возможностей его мозга. Поэтому первым делом мне надо преодолеть эту пресловутую однопроцентную квоту. Что невозможно без гормональной поддержки. Но об этом чуть позднее. Следующая задача еще сложнее. Для воспоминаний самую большую опасность представляет забывание. Следовательно, стоит побеспокоиться и о сохранности, причем в долгосрочном режиме.
— Ну, и план. Кутузов отдыхает.
— Расскажи об этом Татьяне. Пусть знает.
— Непременно.
— Слушай дальше. Возвращаясь к теме гормонов. Ценное и лишнее фильтры памяти отсеивают исходя из логических и эмоциональных реакций, в основе которых всегда лежат два базовых понятия: страх и любовь, воспринимаемые мозгом как сигналы «опасно» и «безопасно», а нервной системой как «приятно» и «неприятно». Таким образом, закрепиться в памяти можно в четырех ипостасях: опасно — неприятно, опасно — приятно, безопасно — неприятно, безопасно — приятно. Ты бы лично что выбрала?
Тата ответила без промедления:
— В зависимости от целей.
— То-то и оно. Я — ведь фантазия, цели — не моя парафия. Тем паче сейчас, когда я банально боюсь смерти. И все же становиться страшилкой не хочется. Хотя именно вариант «опасно — неприятно» гарантирует самую долгую жизнь, — вздохнула Татуся. — Ведь люди так пестуют свои самые ужасные воспоминания. Но что поделать: не мое это дело вызывать страх. Мне больше импонирует мирная версия: «безопасно — приятно». Но что б навсегда закрепиться в экстремальной редакции: «мечта радужная осуществленная».
— Господи, как у вас все сложно.
— Между прочим, мы обсуждаем человеческую природу. И не чью-нибудь, а твою собственную.
— Ладно, продолжай.
— Я перехожу к конкретной части. Когда сокровенная мечта реализуется, происходит огромный выброс гормонов радости. И вот эту-то эндорфинно-дофаминово-серотониновую поддержку ты должна мне обеспечить.