— Тата, у меня для тебя кое-что есть! Ты ведь хотела норку, я правильно угадал?
— Конечно, милый.
Она не носила шуб, не любила золото, не надевала вечерние и коктейльные платья от именитых брендов. Она терпеть не могла барахло, которое приносил ИМ. Даже фирма, в припадке щедрости, переписанная на ее имя, не принесла радости.
— Делать тебе нечего не надо. Будешь наезжать пару раз в неделю, принимать доклады. Сейчас модно, чтобы у жены был собственный бизнес, — ИМ сразу обозначил правила, чем лишил презент всяческого смысла.
— Но я бы хотела поработать, попробовать свои силы, — возразила было Тата. От бесконечной готовки и уборки ее уже тошнило. ИМ был помешан на здоровом питании и употреблял только экологически безупречные продукты. Свежеприготовленные, естественно. С учетом того, что кушал он только дома и предпочитал проводить переговоры с клиентами и партнерами за хорошо накрытым столом, из кухни Тата практически не выходила.
— Твоя работа — это дом.
— Но можно нанять домработницу.
— Я против чужих людей в доме.
«Я тоже», — подумала Тата и посмотрела на часы. Пока шел разговор, она еще на три минуты приблизилась к свободе.
«Все пройдет», — сказал еврейский мудрец Соломон, подразумевая царские горести и тщетность бренного бытия. И добавил уничижительно: «И это!» Сначала у Таты иссякли силы терпеть беду, затем — само терпение, а потом и беда пошла на убыль. Явилась весна с авитаминозом, половыми бурями и цветением садов. Затем первой жарой угостил июнь.
— Куда поедем отдыхать? — полюбопытствовал ИМ, — и когда?
Колдовство теряло силу в начале августа, поэтому Тата ответила:
— Давай в сентябре.
— Что за блажь? — удивился ИМ. — Зачем сидеть летом в городе?
— Пожалуйста…
Чары иссякали и ИМ уступил. Он по-прежнему, пылал страстью, как самовар, «топтал», как петух, не помышляя об изменениях. Они сами вошли в жизнь.
Тата с холодным любопытством прирожденного естествоиспытателя наблюдала за процессом. ИМ случайно встретил на выставке подругу своей бывшей возлюбленной.
— Как она? — спросил для проформы. Шел июль. Кроме Таты женщин на земле не существовало.
— Плохо! Очень плохо! Какая же ты скотина!
— Я?
— Ну, не я!
Выяснилось, что после его внезапного ухода возлюбленная сделала аборт, месяц лежала в больнице, осталась без работы и очень бедствует.
— Не может быть! — Мир, теплый и розовый, состоящий из Татиного тела и постоянного упоения, дал первую трещину.
— Козел! — резюмировала собеседница и ушла прочь. — Сволочь!
Вечером, как человек порядочный, ИМ рассказал Тате о встрече.
— Ты бы ее проведал, помог… — странное предложение для любящей женщины? Но июль-то перевалил за середину.
ИМ накупил всякой снеди и отправился по почти забытому адресу. Дверь открыла мать.
— Я ничего не знал, — сообщил ИМ вместо «здравствуйте».
— Зачем явился?
— Она…дома?
— Нет.
— Можно я подожду.
— Проходи.
За чаем события прошедшего года высветились нелицеприятными подробностями.
— …чуть не умерла. Отравиться пыталась. Не отходила от нее ни на шаг…
— А где сейчас?
— Работает.
— Так поздно?
— Трудно жить-то.
Хлопнула дверь.
— Мама, я картошку купила… Ты!
Он подошел, забрал из рук сумки, не зная, куда девать, посмотрел растерянно по сторонам.
— Уходи, — услышал? почувствовал? неуверенный шепот.
— Прости меня! — он за этим и явился. Извиниться, грех с души снять, помочь деньгами. Милое лицо утопало в следах печали. Глаза полнились болью. Он смотрел, как воду в пустыне пил. Глаза, губы — он их любил? Сердце защемило — любит! Волосы на подушке, руки на плечах, вкус поцелуя, как он мог обходиться без всего? Зачем?
— Родная моя…
Рушились чары. Словно извержение вулкана, разливалась огненная лава-любовь. Пепел забвения усыпал прожитые месяцы. Мнимое уходило. Оставалось настоящее. Чувство.
В тот вечер ИМ был сам не свой. Кругом, перед всеми виноват! Предатель. Дважды предатель. Занимался любовью, не в пример прежнему, без пыла, по обязанности. Мысли витали далеко, тянулись к другой.
К ней и явился через два дня. Букетище, полная сумка еды…
— Скажи хоть слово!
Прежняя любимая ответила:
— Нет!
— Я спать не могу! Есть! Жить! Возьми меня обратно!
— Нет, нет, нет! — и на грудь бросилась, сдаваться. Намучилась достаточно, хватит.
Три дня ИМ пожил на два дома. Ровно в срок объявил:
— Тата, прости, я люблю другую!
Первые слова о любви за год.
— Иди, милый! Счастья тебе, — Тата отпустила ИМ с миром и, не успев нарадоваться свободе, окунулась с головой в черную тьму депрессии.
Глава 5. Исступление — Искушение — Изменения
Исполнение мечты чревато тем, что на смену накалу нетерпения приходит пустота исполнения. И тогда жить становиться не зачем.
С Татой так и произошло. Цель — освободиться от ИМ, как спасительный круг держала на плаву долгие и тяжелые месяцы. Но едва идеальный мужчина скрылся из виду, она принялась тонуть. Сил сопротивляться не было. Желания тоже. Погрузившись в тупое оцепенение, Тата слонялась по пустой квартире, валялась на диване, разглядывая потолок. Сердце тупо ныло, пальцы дрожали, плакать хотелось непрестанно.
Вдоволь настрадавшись, как-то поутру она сказала себе: «Хватит! Пора завязывать с соплями! Надо жить дальше. Сколько можно…И вообще, волшебница я или где? Не желаю быть рабой обстоятельств. Хочу обрести покой!»
В то же мгновение душу накрыло равновесие. Ни боли, ни горя, ни тревог. Благодать. Но передышка оказалась недолгой. Депрессия вернулась через день. Пришлось снова применить магию. И снова. И снова. Наконец, стало ясно: чары не помогают.
В полном унынии Тата отправилась к бабушке. Кладбище утопало в тишине. В этот день лишь ветер шуршал по земле увядшими листьями, да птицы на деревьях пели свои песни. Тата шла, потупив глаза, стараясь не смотреть на каменные плиты — свидетельства о смерти; не замечать кресты — печати о печали. Она старалась не думать о бренности человеческого бытия, затаившегося в прочерке, противопоставляющем две даты. И все же смотрела, думала, вытирала украдкой слезы.
— Бабушка, — позвала Тата, придя на место. — Бабушка! — повторила грустно.
«Что тебе?» — отозвался родной голос.
— Мне плохо.
«Терпи, моя девочка. Жизнь бывает разной».
— Мне очень плохо.
«Пройдет».
— Это не ответ, а отговорка. И вообще, ты меня совсем забросила. Хоть бы приснилась! Внучка я или кошка безродная?! Любимица или дворняжка приблудная? Кто тебе важнее: вечный покой или я?
«Ты, ты, только не шуми. И имей в виду, там любят порядок, так что я только на минутку…»
— Мне совет нужен.
«Что приключилось?»
— Как жить дальше? У меня ничего не получается с мужиками.
«Жизнь и отношения — это опыт, который человеку надо получить. Поэтому люди и набивают шишки, обжигаются на молоке, дуют на воду, падают, встают, снова падают»
— Я не могу так. Не хочу. Не буду. Подскажи легкий путь.
«Его нет».
— Но я хоть встречу своего суженого?
«Наверное. Если не опустишь руки. Если не поддашься отчаянию. Не закроешь сердце броней».
— А сейчас что делать? У меня душа болит, уже сил ни каких нет. И колдовство потеряло силу…
«Колдовство ушло из-за того, что ты совершила большой грех».
— Велика важность: год мужиком попользовалась!
«Разве забыла…Ребенок погиб…»
— Но когда вершилось колдовство, подруга ИМ не была беременна. А потом я про нее даже не вспоминала.