— Ой, Лебедева, не будь занудой, — отмахнулась она, прилипая к стеклу. — Просто наслаждайся видом. Это же чистый тестостерон.
Я цокнула, но отойти от окна не смогла. Я смотрела, как напрягаются его бицепсы, как пар валит от его разгоряченного тела. Он выглядел диким, мощным и... да, черт возьми, красивым. В какой-то момент Эрик, видимо, почувствовал наши взгляды. Он поднял голову, посмотрел прямо в окно и подмигнул. А потом решил устроить показательное выступление: замахнулся сильнее, желая разрубить особенно узловатое полено одним ударом.
Топор со свистом опустился. Полено спружинило. Топор соскользнул. Эрик дернулся, выронил топорище и схватился за левую руку. На белоснежный снег упали первые алые капли.
— Черт! — я увидела, как исказилось его лицо, даже через двойной стеклопакет.
— Он поранился! — взвизгнула София, но с места не сдвинулась, прижав ладони к щекам.
Я не думала. Ноги сами понесли меня к выходу. Я схватила со стула кухонное полотенце и вылетела на мороз, даже не накинув куртку.
Эрик стоял на коленях в снегу, сжимая запястье. Кровь текла сильно, заливая пальцы.
— Покажи, — скомандовала я, подбегая к нему.
— Лебедева, иди в дом, холодно, — прохрипел он, пытаясь отвернуться. — Это царапина.
— Я сказала, покажи! — я силой отняла его здоровую руку и прижала полотенце к ране на предплечье. К счастью, вены были целы, но разрез был глубоким и рваным. — Царапина? Ты чуть не отрубил себе руку, идиот!
— Я хотел впечатлить публику, — он попытался криво улыбнуться, но побледнел.
— Впечатлил. Пошли в дом. Живо.
В доме царила паника. Лена бегала кругами с ножом в руке (которым резала лук), Артем пытался гуглить «первая помощь при ампутации» (хотя до этого было далеко), а София просто стояла в стороне с видом умирающего лебедя, боясь вида крови.
— Всем успокоиться! — рявкнула я. — Артем, принеси мою аптечку из рюкзака. Лена, горячей воды и чистых салфеток. София... просто не мешайся. Эрик, на диван.
Я усадила его, подложив под спину подушку. Кровь уже пропитала полотенце. Артем притащил мой несессер. Я открыла его, доставая перекись, бинты и пластыри. Мои руки не дрожали — профессиональная привычка. На ивентах вечно кто-то резался, падал или обжигался.
— Будет щипать, — предупредила я, убирая окровавленное полотенце. Эрик зашипел сквозь зубы, когда я начала промывать рану. — Терпи, викинг. Сам виноват. Кто колет дрова с размаху, не проверив устойчивость полена? Тебя папа чему учил?
— Смотреть на красивых девушек в окне он меня точно не учил, — пробормотал он, глядя на то, как я работаю.
Я замерла на секунду, но тут же продолжила накладывать повязку.
— Плохому танцору и ноги мешают, а плохому лесорубу — зрители.
Я закончила бинтовать и начала аккуратно закреплять край. Кровь остановилась.
— Вот так, — я, наконец, выдохнула. — Жить будешь. Шрам останется, сможешь рассказывать байки, что дрался с полярным медведем.
Я подняла голову. И обнаружила, что его лицо находится в опасной близости от моего. Мы сидели на диване, отгороженные от остальных спинкой кресла. Друзья притихли на кухне, что-то обсуждая шепотом. Вокруг нас образовался вакуум тишины. Эрик не язвил. Не ухмылялся. Он смотрел на меня с каким-то странным, темным выражением. В его глазах отражались отблески далекого света с кухни, делая их почти черными.
Он медленно поднял здоровую руку и коснулся пряди волос, выбившейся из моего пучка. Заправил ее мне за ухо. Его пальцы были ледяными после улицы, но там, где они коснулись моей кожи, остался ожог.
— У тебя руки дрожали, — тихо сказал он. — Когда ты бежала ко мне.
— Я просто замерзла, — соврала я, глядя ему в переносицу. Смотреть в глаза было слишком опасно.
— Ты испугалась за меня, Лебедева.
— Я испугалась, что ты зальешь кровью арендованную террасу, и нам не вернут залог, — я попыталась вернуть в голос привычный яд, но он прозвучал слабо. Почти нежно.
Он чуть наклонил голову, ловя мой взгляд.
— Спасибо, — просто сказал он. Без шуток. Без подтекста.
И в этом «спасибо» было столько тепла, что моя броня, которую я так тщательно полировала годами, дала трещину. Я вдруг увидела не наглого мажора, а человека, которому больно и который благодарен за заботу. Я почувствовала, как мое сердце начинает биться в ритме, который не имеет ничего общего с нормальным пульсом. Мне захотелось... мне безумно захотелось прижаться щекой к его плечу.
— Ребята! — голос Лены прозвучал как выстрел стартового пистолета. — Рагу готово! И мы нашли вино!