Магия лопнула. Я резко отпрянула, словно меня ударило током. Эрик моргнул, возвращаясь в реальность, и убрал руку.
— Иду! — крикнул он, но голос его слегка дрогнул.
Я быстро собрала медикаменты, чувствуя, как пылают щеки.
— Пятьдесят крон за услуги медсестры, Халверсен, — бросила я, вставая и убегая на кухню, подальше от этих синих глаз, которые видели слишком много.
Остаток вечера прошел в теплой, уютной суматохе. Мы разожгли камин (Эрик руководил процессом одной рукой, раздавая ценные указания Артему), открыли вино и расселись на ковре вокруг низкого столика. Было вкусно, шумно и по-настоящему здорово. Даже София расслабилась и перестала позировать, уплетая рагу за обе щеки.
Эрик сидел напротив меня. Время от времени наши взгляды пересекались поверх бокалов с вином. Он больше не подкалывал меня. Просто смотрел. Изучающе. Тепло. А я смотрела на белую повязку на его руке и думала о том, что, возможно, эта поездка в Норвегию не такая уж и катастрофа. Если только я не сойду с ума от желания поцеловать своего врага детства раньше, чем закончится этот ужин.
Глава 7. Восстание машин и одна кровать
Утро началось обманчиво спокойно. Мы покинули наш уютный домик в горах, оставив ключи под ковриком (как и велел мистер Нильсен), и двинулись дальше в сторону Бергена. Небо было затянуто серой пеленой, но Эрик заверил нас, что его супер-умный внедорожник справится с любой непогодой.
— У этой машины искусственный интеллект, — вещал он, поглаживая руль здоровой рукой (левая все еще была в моей повязке). — Она чувствует дорогу лучше, чем я.
— Главное, чтобы она не решила, что лучший способ спасти нас от лавины — это сбросить с обрыва, — прокомментировала я с заднего сиденья.
— Пессимизм — это твое второе имя, Лебедева? — усмехнулся он.
— Инстинкт самосохранения — мое первое.
Как выяснилось через час, мой инстинкт работал лучше, чем его хваленый искусственный интеллект. Сначала небо потемнело, словно кто-то выключил свет. Потом начался ветер — такой силы, что машину качнуло. А затем снег повалил стеной, превращая лобовое стекло в белый экран.
Мы ползли со скоростью черепахи. В салоне повисла напряженная тишина. Даже София перестала пилить сторис, потому что интернет пропал где-то между двумя перевалами.
И тут это случилось. Внедорожник издал печальный электронный писк. Панель приборов вспыхнула красным, как новогодняя елка в аду, и двигатель заглох. Машина плавно остановилась посреди белого ничто.
— Эрик? — голос Софии дрогнул. — Почему мы стоим?
Эрик выругался по-норвежски. Это прозвучало грубо, гортанно и, чего уж греха таить, пугающе сексуально. Но ситуация не располагала к фантазиям. Он нажал кнопку старта. Тишина. Еще раз. Ничего.
— Электроника, — процедил он, ударяя ладонью по рулю. — Система безопасности заблокировала двигатель из-за критически низкой температуры какого-то датчика. Она «бережет» мотор.
— То есть твоя умная машина решила умереть здоровой, пока мы будем замерзать насмерть? — уточнила я, чувствуя, как холодок страха ползет по спине.
— Никто не замерзнет, — резко ответил Эрик.
Следующие два часа были худшими в моей жизни. Снаружи бушевала вьюга, температура в салоне падала с пугающей скоростью. Мы сидели, закутавшись во все, что у нас было. Эрик дозвонился до службы спасения (спутниковая связь в машине, к счастью, работала лучше двигателя), но из-за шторма эвакуатор задерживался.
— У меня замерзли пальцы ног! — ныла София. — Эрик, сделай что-нибудь!
Эрик, который отдал ей свой плед, сидел бледный и сосредоточенный.
— Потерпи, Соф. Они уже близко.
Я сидела рядом с ним (мы поменялись местами, чтобы греть друг друга) и видела, как он винит себя. Его челюсти были сжаты так, что желваки ходили ходуном. Я нашла его руку под пальто — ледяную — и крепко сжала ее.
— Эй, — шепнула я. — Ты не виноват, что у датчика депрессия.
Он посмотрел на меня. В его глазах было столько усталости и благодарности, что я поняла: я готова просидеть в этом сугробе еще час, лишь бы он перестал себя грызть.
Когда оранжевые огни эвакуатора наконец прорезали мглу, мы радовались им как второму пришествию.
До Бергена мы добрались уже затемно. Уставшие, продрогшие, злые и голодные. Машину отбуксировали в сервис, а нас высадили у отеля «Scandic», где были забронированы наши номера. Я мечтала только об одном: горячий душ и мягкая кровать. Без соседей. Без драм.
Мы ввалились в лобби, похожие на группу беженцев с Северного полюса. София сразу начала требовать у администратора самый теплый номер и шампанское за моральный ущерб. Эрик, покачиваясь от усталости, подошел к стойке регистрации.