Я закрыла глаза, засыпая под шум ветра за окном и размеренное дыхание моего «врага» рядом. И впервые за долгое время я чувствовала себя абсолютно спокойно. Даже если между нами была всего лишь стена из гусиного пуха.
Глава 9. Анатомия утра и кофе с привкусом ревности
Я проснулась от того, что солнце нагло светило мне прямо в глаз через щель в шторах. Первая мысль была ленивой и приятной: «Какая мягкая подушка». Вторая мысль была тревожной: «Почему подушка пахнет мужским гелем для душа?»
Я резко распахнула глаза. Баррикада из подушек была разрушена. Моя Великая Китайская стена пала под натиском ночной ворочающейся стихии. Одна подушка валялась на полу, другая была у меня в ногах. Я лежала посередине кровати King Size, раскинувшись морской звездой. Эрика рядом не было.
«Слава богу», — выдохнула я, потягиваясь и чувствуя, как хрустят косточки после вчерашнего стресса. В ванной шумела вода, но вдруг звук прекратился. Я села в кровати, протирая глаза и пытаясь пригладить гнездо на голове.
— Доброе утро, мир, — пробормотала я, зевая. — Надеюсь, сегодня без лавин и сломанных машин...
Дверь ванной открылась. И мир остановился. Вместе с моим сердцем.
Из клубов пара, как Афродита из пены (только мужского пола и скандинавской сборки), вышел Эрик. На нем не было футболки. На нем не было штанов. На нем было только белое махровое полотенце, которое держалось на бедрах исключительно на честном слове и законах физики, которые, кажется, работали на него.
Влажные волосы были зачесаны назад, с темных прядей капала вода. Капли стекали по шее, по широким ключицам, путались в мокрых волосках на груди и бежали ниже... по идеально очерченным кубикам пресса... к той самой дорожке, которая исчезала под полотенцем.
Не смотреть. Не смотреть. Лебедева, ты профессионал. Ты видела голых мужчин. Ну, ладно, в основном на пляже издалека, но анатомия у всех одна! Кого я обманываю? Анатомия, может, и одна, но комплектация у Халверсена была явно премиальная.
Мой взгляд предательски скользил по рельефу его мышц, и я чувствовала, как кровь приливает к лицу со скоростью гоночного болида. Я ненавидела его. Я ненавидела его за то, что он такой красивый. За то, что он знает это. И за то, что я не могу отвести глаз.
Эрик, заметив, что я проснулась, остановился посреди комнаты и ухмыльнулся.
— Доброе утро, Спящая Красавица.
— Ты... — голос подвел меня, сорвавшись на писк. Я прочистила горло. — Ты что творишь?
Он невозмутимо прошел к своему чемодану, оставляя мокрые следы на ковролине.
— Выхожу из душа. Это такой процесс, когда человек моется, а потом идет одеваться.
— Ты мог бы одеться в ванной! — выпалила я, натягивая одеяло до самого подбородка, словно это могло защитить меня от его полуобнаженной харизмы.
Эрик повернулся ко мне. В его глазах плясали чертята.
— Там влажно и жарко. И потом, — он сделал шаг к кровати, — ты спала как убитая. Я даже проверял пульс. Не думал, что ты проснешься на самом интересном моменте.
— На интересном? — я фыркнула, стараясь смотреть куда угодно, только не на его торс. Например, на люстру. Очень интересная люстра. Пыльная немного. — Халверсен, у тебя самооценка не в ту дверь вошла.
— А ты пялишься, Лебедева, — его голос стал низким, бархатным.
— Я не пялюсь! Я оцениваю масштаб бедствия!
— Да? — он склонил голову набок, и капля воды упала с его челки прямо на грудь. Я проследила за ней взглядом, как завороженная. — И как оценка?
Я сглотнула.
— Три из десяти. Пресс кривой.
Эрик рассмеялся — громко, раскатисто. Он подошел к кровати вплотную и наклонился надо мной, уперевшись руками в матрас по обе стороны от моих ног. Запах его геля для душа — морозная свежесть и сандал — накрыл меня волной.
— Врушка, — прошептал он. — У тебя зрачки расширены.
Я вжалась в подушку. Он был слишком близко. Слишком голый. Слишком... мой? Нет, стоп. Враг. Он враг. Самовлюбленный идиот!
— Отойди, — прошептала я, но в моем голосе не было ни капли угрозы. Только просьба. Или мольба.
— Мои глаза выше, Лебедева, — сказал он, ухмыляясь, но не двигаясь с места.
— Я смотрю на твою... душу, — соврала я, наконец, поднимая взгляд к его лицу.
— Моя душа находится где-то в районе солнечного сплетения? Буду знать.
Воздух между нами заискрил. Напряжение стало почти осязаемым, плотным, горячим. Казалось, если кто-то сейчас чиркнет спичкой, мы взлетим на воздух вместе с этим отелем. Его взгляд скользнул по моему лицу, задержался на губах. Улыбка исчезла. Он начал медленно наклоняться ниже...