Я повернулась к нему.
— Ты сейчас пытаешься меня утешить по поводу вчерашнего?
— Я пытаюсь сказать, что на фоне этого, — он обвел рукой пейзаж, — все наши проблемы кажутся мелкими. Даже то, что София — заноза в заднице.
Я рассмеялась. Искренне, громко. Звук моего смеха унесло ветром в бездну.
— Ты прав. Она мелкая заноза. На фоне фьорда — почти микроскопическая.
Эрик улыбнулся, и на секунду между нами снова возникло то странное, теплое напряжение.
— Эрик! Иди сюда! — пронзительный голос Софии разрушил момент. — Сфоткай меня, чтобы волосы развевались! И чтобы фьорд было видно!
Эрик закатил глаза, но отошел от перил.
— Долг зовет, — бросил он мне. — Не свались вниз, Лебедева. Я не полезу тебя доставать.
— Я буду скучать, Халверсен! — крикнула я ему в спину.
Мы снова погрузились в машину и начали подъем. Снега становилось все больше. Огромные ели стояли, укутанные в белые шубы, скалы нависали над дорогой суровыми стражами. В какой-то момент мы въехали прямо в облако. Мир вокруг исчез, превратившись в густое белое молоко. Видимость упала до нуля.
— Страшно? — весело спросил Эрик.
— Жутко! — пискнула Лена.
Но через минуту мы прорвали пелену облаков и вырвались на вершину плато. У меня перехватило дыхание. Под нами расстилалось море из белых облаков, пронзаемое острыми пиками гор. Солнце здесь светило ослепительно ярко, отражаясь от наста мириадами бриллиантов. Небо было пронзительно синим, таким глубоким, что казалось нарисованным. Это была настоящая зимняя сказка, суровая и прекрасная.
— Добро пожаловать в Хардангервидда, — объявил Эрик. — Самое большое высокогорное плато Европы. Наш домик вон там, за поворотом.
Вскоре показался деревянный сруб с заснеженной крышей, из трубы которого шел уютный дымок. Вокруг не было ни души, только бескрайние снега и горы.
— Приехали, — Эрик заглушил мотор. — Надеюсь, вы взяли теплые носки. Здесь природа диктует свои правила.
Я вышла из машины и вдохнула этот разряженный, кристально чистый воздух. Проблемы, испорченное платье, София — все это осталось где-то там, внизу, под облаками. Здесь были только горы. И Эрик, который, оказывается, умеет не только шутить, но и спасать жизни. Кажется, мне придется заново узнавать этого человека. И это пугало меня больше, чем любой серпантин.
Глава 6. Лесоруб и Медсестра
Наш «домик» оказался настоящим воплощением скандинавской мечты из глянцевого каталога. Сруб из посеревшей от времени сосны, крыша, укрытая шапкой снега толщиной в полметра, и огромная терраса, с которой открывался вид на бесконечное белое безмолвие.
Нас встретил хозяин — мистер Нильсен, крепкий старик с бородой, в которой, казалось, можно спрятать небольшую птицу.
— Ключи здесь, — он положил тяжелую связку на стол. — Дрова в поленнице за домом. Сауна греется два часа, не меньше. Воду из-под крана пить можно.
Он окинул нашу городскую компанию скептическим взглядом, задержавшись на розовых чемоданах Софии, хмыкнул и направился к выходу.
— Если встретите тролля — не кормите. Если встретите медведя — не бегите. Хорошего отдыха.
Дверь за ним захлопнулась, и мы услышали удаляющийся рев мотора его старенького пикапа. Мы остались одни. Посреди снежной пустыни, где единственными свидетелями наших драм могли стать только ели.
— Ну что, — Эрик потер руки, оглядывая просторную гостиную с огромным каменным очагом. — Нам нужно тепло. И еда. Артем, тащи пакеты с продуктами. Я займусь огнем.
Через полчаса кухня напоминала поле битвы. Лена и Артем нарезали овощи, споря о том, сколько чеснока нужно в рагу. София, решив, что ее вклад в общее дело — это создание атмосферы, расставляла свечи, периодически проверяя свое отражение в темном окне.
Я же стояла у этого самого окна, наблюдая за шоу, которое разворачивалось на заднем дворе. Эрик колол дрова. И, конечно же, этот позер не мог делать это нормально. Он снял пальто. Потом свитер. И остался в одной обтягивающей серой футболке. На улице было минус десять, но ему, видимо, грело душу собственное великолепие.
Он поднимал топор, мышцы на его спине перекатывались под тканью, а потом с глухим стуком опускал лезвие на полено. Раз — и дерево разлеталось на две идеально ровные части. Это было... гипнотически.
— Боже, — прошептала София, материализовавшись у меня за плечом. — Ты видишь эти руки? Я хочу, чтобы он так же расколол меня.
Меня передернуло.
— София, ты говоришь о человеке, а не о грецком орехе. И вообще, он заболеет. Пневмония — это не сексуально.