Однако «восточному министерству» Розенберга и этого показалось мало. Оно предложило цифру изгоняемого населения удвоить и переселить его в Западную Сибирь, Африку и даже Южную Америку. «Речь идет не только о разгроме государства с центром в Москве, — говорил Розенберг. — Дело, скорей, заключается в том, чтобы уничтожить русских как народ».
Примечательно и высказывание Гитлера, сделанное в узком кругу И апреля 1942 г.: «Наша политика в отношении народов, населяющих широкие просторы России, должна заключаться в том, чтобы поощрять любую форму разногласий и раскола». Развивая эту мысль, Розенберг поучал своих подчиненных: «Русскому из Горьковского генерального комиссариата должно быть привито чувство, что он чем-то отличается от русского из Тульского генерального комиссариата».
Нацистские планы изгнания десятков миллионов советских граждан дополнялись мероприятиями, направленными на уничтожение интеллигенции, низведение культуры народов, населяющих Советский Союз, до самого низкого уровня.
Гитлеровцами заранее были разработаны акции по массовому уничтожению советских людей. На совещании 30 марта 1941 г. Гитлер не только оправдывал будущие злодеяния нацистов на советской земле, но и прямо требовал их свершения во имя блага «Великой Германии». Он заявил, что в войне против Советского Союза «неуместны рыцарство и военная честь», и потребовал уничтожения «большевистских комиссаров и коммунистической интеллигенции»7.
13 мая 1941г. штаб Верховного командования фашистской Германии издал распоряжение «об особых полномочиях войск в районе действия плана «Барбаросса». Этой директивой нацистское руководство заранее снимало с солдат и офицеров вермахта ответственность за будущие преступления на территории СССР. Они должны быть «безжалостны» к гражданскому населению, осуществлять «массовые репрессии и расстреливать на месте без суда всех, кто окажет хотя бы малейшее сопротивление оккупантам или будет сочувствовать партизанам»8.
Преступным актом явилась и директива об отношении к советским военнопленным. В ней предписывалось попавших в плен политработников Советской Армии немедленно уничтожать («политические руководители в войсках не считаются пленными и должны уничтожаться самое позднее в транзитных лагерях и ни в коем случае не должны отправляться в тыл»), а для остальных военнопленных создавать режим террора («по военнопленным, пытающимся бежать, немедленно стрелять»), голода («мы не обязаны предоставлять советским военнопленным снабжение»), холода («устраивать лагеря для русских военнопленных под открытым небом, огородив их только колючей проволокой»), непосильного изнуряющего труда. Короче говоря, эта директива предусматривала постепенное физическое истребление советских военнопленных.
Особенно тщательно готовились планы экономического грабежа и эксплуатации оккупированных территорий Советского Союза. Это и не удивительно. Немецкие монополии давно стремились прибрать к рукам богатства Советской страны. И сразу же после нападения фашистско-немецких войск на Советский Союз ведущие финансово-промышленные группы рейха поспешили изложить свои притязания. Так, 30 июня 1941 г. у министра экономики состоялось экстренное совещание. На нем было решено, что вначале владельцем химической промышленности Советского Союза будет рейх, который наладит производство, а затем предприятия перейдут либо непосредственно к «ИГ Фарбениндустри», как, например, все заводы по производству искусственного каучука, либо к его филиалам и дочерним фирмам. Для эксплуатации химических предприятий в СССР создавалась специальная корпорация «Хемп Ост ГмбХ». Формально во главе ее должен был стоять министр экономики, однако «руководство делами» корпорации тут же было возложено на уполномоченного «ИГ Фарбениндустри».
В соответствии с декретом Геринга от 2 ноября 1942 г. все захваченные предприятия, сырье и другие экономические ценности переходили под контроль «имперских хозяйственных групп» и тех корпораций, которые они уже создали или могли создать. В декрете ясно было сказано, что гитлеровское правительство намерено передать все захваченные предприятия в собственность монополий. «При большевистском строе, — говорилось в декрете, — политическое и практическое управление заводами и коммерческими предприятиями было сконцентрировано в руках государства. Это противоречит национал-социалистской экономической концепции... Вопрос о восстановлении частной собственности на оккупированных территориях не может решаться в данное время без учета интересов лиц, непосредственно принимающих участие в военных усилиях. Промышленники, которые в интересах военных усилий предлагают свои услуги для перестройки экономики Востока, могут быть уверены в том, что им будет отдано предпочтение» 9.