Ленинградская гавань и верфи тоже должны быть уничтожены. Только один владыка может быть на Балтике — внутреннем немецком море».
Реакционные западногерманские историки, фальсифицируя события, развернувшиеся на советско-германском фронте летом и осенью 1941 года, сваливают вину за поражение вермахта на Гитлера. Они назидательно поучают: надо было не блокировать Ленинград, а взять его штурмом, не следовало поворачивать две армии на юг для овладения Киевом, а маршировать в августе прямо на Москву и т. д. Написаны десятки книг и статей о «разногласиях» между Гитлером и генералами вермахта по вопросу о направлении военных операций в тот период. Авторы этих работ вполне сознательно оставляют в тени главное: ход военных действий на советско-германском фронте определялся отнюдь не намерениями и планами нацистского военного командования, а силой сопротивления советских войск, что опрокидывало все замыслы гитлеровцев.
И Гитлер, и нацистские генералы делали все от них зависящее, чтобы в соответствии с планом «Барбаросса» Ленинград и Москва попали в их руки в установленные сроки. На взятие Ленинграда были брошены отборные части, возглавляемые лучшими полководцами фашистского вермахта: фельдмаршалом Риттер фон Леебом, прославившимся прорывом «линии Мажино»; его преемником стал специалист по действиям в зимних условиях фельдмаршал Кюхлер. Наконец, здесь действовал и Манштейн — автор плана разгрома Франции, один из наиболее способных фашистских полководцев, с мнением которого считался и Гитлер.
Ленинград не сдался не из-за разногласий в нацистской верхушке, а благодаря непреклонной воле ленинградцев не допустить фашистов в город Ленина, благодаря помощи, которую в этот тяжелейший момент оказывала городу вся Советская страна.
Летом 1941 года Гитлер в беседах с генералами и в объяснительных записках не раз отмечал, что одной из его целей является захват Москвы. Так, в «директиве № 34» от 12 августа 1941 г. планировалось «еще до наступления зимы овладеть всем комплексом государственных, экономических и транспортных центров противника в районе Москвы и тем самым лишить его возможности восстановить разгромленные вооруженные силы и наруШить работу аппарата государственного управления»4. В то же время Гитлер разъяснял генералам, что он не желает повторять ошибки Наполеона — двинуться прямо на Москву, имея на левом фланге невзятый Ленинград, а на правом — сильную группировку советских войск в районе Киева.
Лишь в сентябре 1941 года германское командование сочло свои фланги достаточно обеспеченными и приступило к операции «Тайфун» — окружению и захвату Москвы. Приказ по группе армий «Центр» свидетельствует, что у гитлеровцев были весьма далеко идущие планы. Они рассчитывали не только захватить Москву, но и прорваться моторизованными частями к Ярославлю и Рыбинску на севере, к Тамбову на юге5. В воззвании Гитлера к солдатам восточного фронта от 30 сентября 1941 г. говорилось: «Создана, наконец, предпосылка к последнему мощному удару, который еще до наступления зимы должен привести к уничтожению врага. Все приготовления, насколько это возможно для человеческих сил, завершены. На этот раз планомерно, шаг за шагом велись приготовления, чтобы поставить противника в такое положение, когда мы можем теперь нанести ему смертельный удар. Сегодня начинается последнее большое решающее сражение этого года»6.
По замыслу немецко-фашистского командования операция «Тайфун» должна была привести к уничтожению главных сил Советской Армии и победоносному окончанию войны. Для наступления на Москву гитлеровцы сконцентрировали на одном направлении невиданный до того ударный кулак — 77 дивизий, в том числе 22 танковые и моторизованные, что составляло 64% всех подвижных соединений гитлеровцев на советско-германском фронте. Наступление на Москву планировалось поддержать также операциями против Ленинграда на севере и против Ростова на юге. Общее количество немецких соединений на восточном фронте за счет переброски войск с запада возросло с 190 до 207 дивизий.
Нацистские вожаки были уверены в успехе. На второй день наступления — 3 октября 1941 г., выступая в Берлине при открытии кампании сбора средств в фонд «зимней помощи», Гитлер объявил, что «враг уже сломлен и никогда больше не поднимется», и приказал «заняться по-настоящему организацией оккупированной территории»7.