Уверенность в скором захвате Москвы была столь велика, что гитлеровцы торопились с разработкой широкой программы торжеств по поводу овладения советской столицей. Типографии срочно печатали плакаты: «Немцы! Вывесьте флаги! Москва взята!» Рассматривались и обсуждались детали вступления гитлеровских войск в Москву, их парада на Красной площади, который намеревался принять сам фюрер 8.
Гитлер заверил японского посла в Берлине Осима, что он рассчитывает овладеть Москвой до 12 октября9. Уверенный в «непогрешимости» фюрера, Геббельс приказал во всех немецких газетах оставить место для экстренного сообщения о захвате вермахтом Москвы.
В начале ноября, когда атаки на Москву, по существу, были отбиты, Гитлер в годовщину нацистского путча успокаивал своих приближенных разговорами о больших потерях советских войск: «Этого не вынесет никакая армия в мире, в том числе и русская армия» 10.
«Солдаты! — призывал Гитлер в обращении к войскам восточного фронта.— Перед вами Москва! Заставьте ее склониться... пройдите по ее площадям. Москва —это конец войны, Москва — это отдых».
Не только один Гитлер требовал от немецких солдат во что бы то ни стало захватить Москву. На секретной конференции Гальдера с начальниками штабов армейских групп и армий, состоявшейся в Орше 13 ноября, было решено, что «с военной и психологической точки зрения Москву необходимо взять». Гальдер, а вслед за ним Браухич настаивали на продолжении наступления и в зимних условиях, видя в этом единственный шанс победоносно закончить поход. В приказе по 4-й танковой группе, брошенной в наступление на Москву, говорилось: «Последнее русское сопротивление перед Москвой должно быть сломлено. Чтобы закончить поход этого года, мы должны захватить сердце большевистского сопротивления в Европе».
7 ноября появилась директива штаба ОКВ о разрушении Москвы, Ленинграда и других городов Советского Союза. «Фюрер вновь принял решение,— говорилось в ней, — не принимать капитуляции Ленинграда или позднее Москвы даже в том случае, если таковая была бы предложена противником...»11. Чтобы принудить население Москвы к бегству, рекомендовалось перед захватом уничтожить город огнем артиллерии и воздушными налетами. Гитлеровцы носились даже с планами затопления всей территории, на которой расположена Москва, чтобы стереть само ненавистное для них слово с географической карты.
На совещании в штабе группы армий «Центр» Гитлер приказал: «Город должен быть окружен таким образом, чтобы ни один солдат, ни один житель не смог его покинуть, будь то мужчина, женщина или ребенок. Всякую попытку вырваться из города подавлять. Произведены необходимые приготовления, чтобы Москва и ее окрестности с помощью гигантских сооружений были затоплены водой. Там, где сегодня стоит Москва, должно возникнуть огромное море. Оно навсегда скроет от цивилизованного мира столицу России» 12.
В отношении советской столицы гитлеровцы разработали наиболее садистскую политику по сравнению с другими оккупированными районами. Смысл ее сводился к тому, чтобы держать население на самом низком жизненном уровне. Не допускалось создания учреждений, которые давали бы возможность кому-либо из русских (даже антисоветски настроенным эмигрантам) участвовать в управлении этой территорией. «Московии» предназначалась доля заштатного района, куда планировалось ссылать нежелательных для нацистов элементов со всех оккупированных территорий.
Был назначен и шеф «рейхскомиссариата Москва» — нацистский дипломат Зигфрид Каше. Должность начальника СС и полиции при «рейхскомиссариате Москва» предназначалась гитлеровскому головорезу Эриху фон де Бах-Залевски, ставшему известным кровавыми расправами над населением Варшавы. Для массовых убийств москвичей гитлеровцы создали специальную «зондер-команду Москва». Перед ней ставилась задача ворваться в город одновременно с войсками, захватить важнейшие государственные документы и приступить к ликвидации коммунистических деятелей. Руководителем «зондер-команды» стал сотрудник небезызвестного Эйхмана штандартенфюрер СС Франц Сикс. Он прибыл со своими головорезами в Смоленск еще 25 июля 1941 г. и здесь вместе с Каше приступил к разработке детальных планов разбоя в Москве.
В одном из меморандумов своему шефу в Берлине — Розенбергу Каше писал, что намеревается разместить свой штаб не в Кремле, а в здании Моссовета. Кремль, по его мнению, надо отвести для «музея величия Германии».