Все более открытую поддержку гитлеровцам оказывает военщина — генералитет и офицерство рейхсвера. Это и понятно, ибо цели и стремления милитаристских кругов полностью совпадали с программой фашистской партии. «Рейхсвер, — отмечал журнал ГДР «Цейтшрифт фюр гешихтсвиссеншафт», — являлся олицетворением немецкого милитаризма. Его внутренняя функция заключалась в безоговорочном подавлении рабочего движения, а внешняя — в подготовке реваншистской войны... Руководство рейхсвера систематически работало над ликвидацией демократии и свержением республики, что было решающей предпосылкой неограниченного господства германского милитаризма внутри страны и за ее пределами» п.
Фашистская диктатура с ее форсированной гонкой вооружений обещала милитаристам большие материальные выгоды, а кроме того, реваншистскую войну, которую генералы рейхсвера, как признавал на Нюрнбергском процессе Бломберг, рассматривали как свой «святой долг» 12. Основатель и духовный руководитель рейхсвера генерал Сект заявил корреспондентам буржуазных газет: «На вопрос, желательно ли участие национал-социалистской партии в правительстве, я отвечаю безоговорочным да. Более того, оно необходимо» 13.
В октябре 1931 года министр рейхсвера генерал Шлейхер пригласил Гитлера к себе и в течение нескольких часов беседовал с ним с глазу на глаз. «Во время этой беседы, — писала газета «Берлинер фольксцейтунг», — ...было достигнуто полное взаимопонимание».
Разъясняя смысл достигнутого соглашения, Гитлер 4 апреля 1932 г. направил специальное письмо видному представителю рейхсвера Рейхенау, в котором заверял, что нацисты, придя к власти, проведут «необходимую тотальную мобилизацию ресурсов» в целях войны.
Большое значение для продвижения нацистов к власти имела конференция промышленников, созванная по инициативе Тиссена 27 января 1932 г. в помещении директората «Ферейнигте штальверке» в Дюссельдорфе. Гитлер в пространной речи изложил перед магнатами тяжелой и военной промышленности Рура кредо нацистской партии. Под бурные аплодисменты собравшихся Гитлер заявил о том, что нацисты «приняли твердое решение полностью искоренить марксизм в Германии».
С огромным удовлетворением была встречена монополистами внешнеполитическая программа гитлеровцев, смысл которой сводился к военному захвату «жизненного пространства» с последующим «тотальным» использованием промышленности, сырьевых и людских ресурсов порабощенных стран в интересах германских монополий.
С января 1932 года начались многочисленные переговоры между руководством нацистской партии и крупнейшими монополиями страны. Если раньше речь шла главным образом о финансовой и политической поддержке гитлеровцев, то теперь предметом переговоров стали вопросы о сроках прихода гитлеровцев к власти, о составе нацистского правительства. Нередко вопрос ставился и так: какие конкретные, непосредственные выгоды получит та или иная монополия за свою поддержку фашистской партии?
Шахт и Курт Шредер организовали сбор подписей промышленников под письмом президенту Гинденбургу. В этом письме, в частности, говорилось: «...Мы полностью согласны с вашей светлостью о необходимости создания независимого от парламента правительства... Мы считаем поэтому нашим долгом просить вашу светлость в интересах достижения цели, к которой все мы стремимся, преобразовать имперский кабинет...» 14.
В своем письме Гитлеру от 12 ноября 1932 г. Шахт писал, что у него «нет сомнений в том, что развитие событий может иметь только один ход — ваше канцлерство» 15.
19 ноября 1932 г. директор правления коммерческого частного банка Рейнхардт от имени 30 промышленников и банкиров передал начальнику канцелярии президента Мейснеру письмо, в котором также содержалось требование о передаче власти в руки фашистской партии. Эти два документа убедительно показывают, какую огромную роль играл германский монополистический капитал в установлении в стране фашистской диктатуры.
После передачи документов Гинденбургу события развивались стремительно. В ноябре 1932 года Гинденбург дважды встречался с Гитлером и обсуждал с ним конкретные детали передачи власти в руки нацистов. Было решено, что эти вопросы будут урегулированы путем непосредственных переговоров между Гитлером и Папеном.