Сморщив от отвращения нос, я поспешила покинуть эту квартиру и вернуться в салон, чтобы мне доделали макияж. В дверях я столкнулась с Артемом, который является близким другом Вадима. Как же я сразу не узнала его голос, когда он ответил на телефонный звонок? Он взглянул на меня с сочувствием, и этот взгляд вызвал во мне раздражение. Я не выношу жалости! Я — сильная, успешная, образованная и компетентная девушка, в жизни которой всё прекрасно! Прошу Артёма разбудить Вадима и отправить его домой, чтобы он начал собираться. Парень был поражён моими словами. Он догнал меня у машины, схватил за руку и развернул к себе. Его возмущение было очевидно: он не мог поверить, что после увиденного я могу выйти за него замуж.
Не отвечая на его вопросы, я села в машину и поехала обратно в салон доделать макияж.
Освобождение из изолятора временного содержания.
На третий день после разговора с отцом я рано утром пошла в гости к нашим соседям, к семье Кахримановых. Их просторный дом расположен в непосредственной близости от нашего. Точнее, мой отец около десяти лет назад, когда окончательно перебрался из Москвы на свою малую родину, приобрёл участок земли рядом с их домом. В течение следующих двух лет мы жили у Кахримановых, пока шло строительство нашего нового дома. Я испытываю тёплые чувства к родителям Хасана, как и к своим собственным. А его сестра Диана, которая в этом году переходит в девятый класс вместе с Мансуром, и Эмилия, которая переходит в шестой, стали для меня родными. Моя любовь к этим людям особенная. Мои чувства к Хасану тоже особенные. Нас многое связывает. Я всегда тянулась к нему, но он всегда отталкивал меня.
Эти три дня я места себе не находила, осознавая, что из-за меня он вынужден находиться в отвратительных условиях содержания в изоляторе временного содержания. И сильно злюсь из-за этого на отца Хасана. Он жесток в вопросах воспитания. Иногда слишком...
К ним в дом я вхожу без стука. Не знаю почему... Мой мозг считает, что это и мой дом тоже. Хотя после того как я вышла замуж, меня не покидало чувство, что теперь у меня совсем нет дома. Тётя Амина была занята на кухне, но, заметив меня, она приветливо улыбнулась. Я приблизилась к ней и, поцеловав в щёку, заключила в объятия, не желая отпускать. Мне было необходимо убедиться, что она не держит на меня зла из-за ситуации с Хасаном. Женщина крепче меня обняла и стала гладить по еще немного влажным волосам. Она проводила меня к уже накрытому столу, с усилием оторвала меня от себя, усадила на стул и налила нам чаю. Вскоре к нам присоединились остальные члены семьи. Девочки были рады меня видеть, а вот дядя Арсен удивился. Из разговора между мужем и женой я поняла, что Арсен поедет за Хасаном и завтра с утра он же отвезет нас в аэропорт.
Я помогаю тёте Амине убирать со стола, а также чищу картошку по ее просьбе. Всё время смотрю на часы, дожидаясь приезда Хасана. Мне очень хочется увидеть его и посмотреть ему в глаза...Мне важно знать, что он меня не презирает...
Спустя полтора часа вернулись дядь Арсен и Хасан. Девочки побежали его обнимать. Он одновременно заключил в объятия своих сестёр, которым было любопытно узнать, как оно там, в тюрьме. Затем он обнял мать, а я стояла в стороне и чувствовала себя лишней. Тётя Амина отошла от сына и, театрально зажав нос, заявила, что ему необходимо принять душ. Глава семьи, попрощавшись со всеми, уехал по своим делам, а тётя Амина приобняла девочек за плечи и увела их на кухню, оставив нас с Хасаном одних.
Взгляд Хасана был устремлён на меня, и я почувствовала себя неуютно.
— Хочешь обняться? — с улыбкой спрашивает он. — Три дня не виделись как-никак. Много жести натворила?
Уверенно киваю и еле сдерживаюсь, чтобы не заплакать. Оказывается, я капец как переживала, что он на меня разозлится из-за этого. Он расправляет руки и делает приглашающий жест головой. Я смотрю на его потрепанный вид и, не в силах сдержать улыбку, всё же роняю пару слезинок. Осторожно подхожу к нему, крепко обнимаю его за талию, кладу голову ему на грудь и закрываю глаза, стараясь не плакать. Мне сейчас хорошо...
— Ты ужасно пахнешь... — улыбаюсь, принюхиваясь к нему.
— Да ладно?
—Прохладно.
Отстраняется и складывает руки на груди. Взгляд его выражает сосредоточенность, словно он что-то обдумывает.
—Что? —хмыкаю.
— Вот думаю, за какие такие грехи ты мне дана?
— Наверное, за грех, который ты еще не осознал! — эти слова обижают. — Не беспокойся! Я сама могу о себе позаботиться! Особо напрягаться не придется!
— Да ладно? — скептически.
— Прохладно! —Я недовольно хмурюсь и быстро покидаю их дом, пока он не успел сказать что-то обидное.