Улицы немецкой слободы по блеску не шли ни в какое сравнение с московскими. Немцев он унижал в мыслях, однако уважал в них эту расположенность к порядку. Мефодий Дёмин, что также был Фёдором Зоммером, Францом Тиммерманом и иногда надевал личину Артамона Матвеева, к концу жизни наконец понял — Петра Романова ему не одолеть, не стать при нём делателем королей и не подбить просчётов. Его берегли все какие ни есть конспирологические общества, при этом не входя друг с другом в противоречие. Как он ни изгалялся в шпагоглотании, к чему имел возможности и талант, бороться против провидения был не в силах. Имея доступ к телу, бывая при Петре тремя сладкоречивыми дьяволами, причём двумя из любезного ему немецкого посада (в нём он и уничтожал себя теперь, в октябре 1689-го, под ранним снегом), он оставался в начале пути заказного убийства.
Вчера казнили Фёдора Шакловитого, это стало последним ударом по их интриге. Не то чтобы окольничий играл какую-то важную роль после августовских событий, скорее это трактовалось как очередной знак. Софья заключена в Новодевичий, лояльный ему Матвеев убит стрельцами, с Голицыным покончено, хоть тот и жив, Иван V оказался ничтожеством и сдался.
В сумерках он стоял напротив большого красивого дома Анны Монс, смотрел, как снег ложится на красную крышу. Немцы со свойственной им деловитостью и безучастной к скоморошеской жизни русских обстоятельностью, пользуясь невидимостью для Петра, уже открыли мануфактуру, аптеку с окнами, могущими защитить от взрыва, пивоварню и винокурню.
Он гнал их подковёрно с первого дня, когда в 52-м всем швабам приказали продать свои дома и посчитаться, не сходя с места. Пользуясь распорядительными манёврами Матвеева и одухотворёнными идеями Фавста Замека, по минованию нескольких лет интриг, переписок, устных обменов угрозами и шантажа он обставил всё так, что почти половина населения Кукуя считала для него самые вздорные вещи. Сколько вдохов и сколько выдохов жена тевтона делает в промежуток от того, как вышла из дому к колодцу, и до того, как ведро на середине подъёма. Сколько раз за месяц отдельная семья оббивает порог кирхи, если не считать посещения младшего колбасника, а посещения жены умножать на четыре. Сколько раз на окнах дома одной семьи оказывается взгляд каждого из членов, когда с момента последнего мочеиспускания миновало больше часа. Количество отдельно необходимых и отдельно ласковых касаний матери отпрыска, мужа и вещей в доме, ей приятных, соотношение каждого с каждым, умноженное друг на друга и прибавленное к количеству дневных морганий самого старшего в семье. Много быта и абсурда, идеальная формула. Чуть позже он завёл человека, а после размыл его до артели, которая придумывала, утверждала и рассылала указания насчёт предметов учёта. Все данные тщательно вносились и сшивались в журналы по пятьсот листов. С кем-то другим метод и подействовал бы, но только не с этими дойчами. Им, бля, нравилось считать. К первым летам царствования Петра начинание обрело черты счётного приказа, для журналов завелась отдельная сеть амбаров, не остановила дела и смерть Матвеева, не остановит и смерть самого Мефодия, что уже скоро.
Ему почти девяносто лет, сын Варлаам пропал, дочь Алпсидия уже восемь лет замужем за купцом Прохоровым, но у неё, как говорят, узкий таз. Ни дочери, ни тем паче сыну, которого не отыщет и Сатана, ничего не грозит, никто не знает, что Зоммер и Тиммерман — недоброжелатели Романова, напротив, они ближайшие его соохальщики, по крайней мере, Франц. Зоммер, наверное, не смог всё-таки стать большим, чем учитель оружия. Он мог проткнуть Петра неисчислимое количество раз, верста не особенно трепетала убийства. Однако с немцами он и так перестарался, ещё и не пустить его к власти, пожалуй, хватило бы для Ада. К тому же Пётр был заведомый противник фейерверков, если бы он знал, во что те превратятся меньше чем через триста лет, облачался бы тогда Францем Лефортом или Патриком оф Охлухрисом.