Быть может, в эту самую секунду они проезжали место, где он лежал, всего два года прошло, крутая горка, справа юденрат, на крыльце курили трое русских солдат с винтовками, запоминали их обыкновение ездить, потом повеселить жён.
В церкви мерил шагами трансепт главный свидетель, он объявился сам, как только кончилась оккупация, развил бурную, но бестолковую кампанию. Церковь Честного креста стояла в окружении медленно желтеющего перелеска. Фридман готовился к интервью на широкой колокольне, сдержанно кивнул в проёме, когда они подъехали.
В зачине показаний ещё раз пересказал одиссею за хлебом, бегство, героический подход к телу, обыск в страшной опасности и похороны под грохот воронья; пустился в абстрактные воспоминания о том, как они жили в гетто, в отсутствие вопросов это приобретало форму исповеди, коснулся и душевных проблем его сестры Хани, она являлась одной из причин, по которым Ш. так долго малевал фрески на виллах фашистов, не хотел оставлять её одну, вечно больную и медленно сходившую с ума от всего этого; Ф. приберёг ключи от пустовавшего дома на Варфоломеевской, где одно время работал, пошли туда ночью, он вставил свой экземпляр в скважину и похолодел, поняв, что с той стороны тоже, оказалось, там уже обустроилось семейство прораба ремонтных работ Авигдора, сына дрогобычского раввина; на передовую вышла мать, инициировав жестокую перебранку, упирая на то, что девица не в себе и обязательно их выдаст, он возражал, Ш. помалкивал, опасаясь того, что могло произойти, и вот Ханя начала громко рыдать, распаляясь всё больше, они убрались вглубь переулков; то ли услышав плач, то ли просто проходя мимо, рядом возник нищий и вывел их странным путём, незнакомым обоим, он истолковал это, что мир не без добрых людей, но он, понукаемый Л.К., встал в позу, выведывая всё, что он знал, и всё, что придумал и после решил, будто так и было, об этом филантропе, видел-то его не он, а Збигнев, а его в Дрогобыче и след простыл. Л.К. поставил соответствующую задачу.
Теперь вишенка на торте — содержимое карманов.
— Документы, в частности, фальшивая кеннкарта, немного денег, запечатанное письмо без адреса получателя, салфетки с набросками, сильно истрёпанные, намотанный на свёрнутую бумажку шнур, химический карандаш и несколько оторванных клавиш от Olivetti, такая была в старческом доме.
— Какие именно буквы?
— Я не помню.
— Содержание салфеток?
— Нечто литературное, у меня не было много времени разбираться.
— Куда вы дели всё это?
— Отдал его племяннику Гофману.
— Где можно его найти?
— Кто его знает. Я видел его три месяца назад в колокольне костёла Варфоломея. Может, он уже уехал, теперь многие уезжают, пока есть возможность. Адрес его мне не известен.
— Как вы отыскали его, чтобы передать имущество Шульца?
— Ну, тогда, два года назад, мы все жили в гетто, там легко было отыскать кого угодно.
— Последний адрес?