— Выгоду?.. какую же выгоду он может тут извлечь, разве что ему завещают квартиры?
— Деньги, и немалые…
— Как, как, как, почему он ещё жив, какие деньги, неужто рубли?
— Он ставит на то, что протянет ещё год. Вносит сумму и обещает явиться через триста шестьдесят пять. Является, сгребает в чемодан и предлагает замазать ещё. Сейчас к концу подходит третий срок, и он уже вышел в сторону конторы.
— Третий год?! — он отшатнулся от ворот. — Значит, и тогда он всё знал?!
— Не сомневаюсь. Это же вертопрах, комментатор, кропач. Вы верно поступили, когда отказались плясать под его дудку, просто один раз манкировав встречей. Я ведь правильно заключил, вы ему отказали или просто не нашли шахту и теперь ищете в этой окрестности?
— Да, нет, нет.
Он, второе я, первый рупор, второй мститель, первый буйный, второй бьющий за вечность после Мимира, второй из конгресса, первый на Луне, весь этот сборный прототип, целиком, никак по-иному не действовавший, вязался тут ко всему и ещё будет вязаться, в тексте, высасывая из того негативчик, после этого и в жизни, уже стала безразлична и карцинома, что ходит как уточка, что трость прилипла к бородавке на холме Венеры на липовый мёд с радием, можно не держать пальцами, просвещение, с каким имелась попытка отождествиться, будет пронесено достойно, от арестного дома до Херсонских ворот, от Оскола до Рыльска; голь перекатная ещё не такие находила себе противовесы объяснения, собственно, того, что они летели вперёд, имелось время подумать, но не возможность записать, чтоб развиваться дальше, в чём-то замкнутый круг или обречённая на обрывки воспоминаний прямая философии, вот, допустим, на предположительной первой странице он говорит, что посвящение — это всегда признание, сидит у окна, устраивает телеса как можно ближе к последним серым всплескам, ведь теперь зима, неохота тащиться за канделябром, да боже мой, он может комментировать с закрытыми глазами, раз уж на то пошло, прям так и пляшут перед внутренним взором знаки со шлейфом огня, он словно говорит Богу, обрати на меня своё внимание, чем я хуже сверххолёных ногтей, в каких видно лики врагов, крутящиеся, как антропоморфные маски на колесе фортуны, все тонусы потом сойдутся на тебе, и да, я смею тебе «тыкать». Ван Зольц стар и изъязвлён изнутри много, ему не жалко уже никого из прямоходящих и тонкочувствующих, снег хрустит под валенками, плетётся за дрогами, не выходя за пределы колеи, надо комментировать, за день напридумывал колкостей, теперь бы не позабыть; Солькурск хочет его исторгнуть, уже ищут, наверняка, проклинают, эх, попомните ещё Ван Зольца, в виде всего, но только не текста на бумаге, это ж надо, wow, куда роют.
— Всё, теперь я точно разочаровался. Вот спасибо.
— Не стоит. Идите себе.
В центре луга на заднем дворе из земли торчали деревянные колья с прикрученными верёвочными петлями. А. взял полную лейку, полил площадку между ними, присыпал опилками и лёг. Заплёл ноги, левую руку, растягиваясь; наконец он был готов.
Бамбук впивался, преодолевал, прорывался в силу заложенной в нём природы. Мучение длилось более трёх суток, в течение которых, когда он уже оторвался от земли, пришёл Циолковский. Он долго собирал стальную стремянку с тросами и противовесами, чтоб оказаться поверх одного из стеблей, растущего из него, он сам его выбрал при помощи определённого метода. Там, на высоте, приходилось работать очень быстро, пока чаша в торце стебля ещё не ушла безвозвратно. Прикрепил утяжелитель, это несколько облегчило задачу. Арчибальд страдал в обрамлении колючей проволоки, молотков, трубок, клещей, латунных конструкций, отчасти оплетённый ими.
К концу второго дня сквозь рощу на поляну вышел Толя, остановился на краю. Угасающим взглядом он различил его и помотал головой, во рту перекатывалась кровь, под затылком немедленно оказался двухдюймовый болт. Кажется, он понял и скрылся из виду, пятясь, не переставая смотреть.
[191] Человека по имени… я не знаю его имени (нем.).
[190] Мне необходимо знать, откуда вам стало известно о побеге Шульца и кто донёс о его оскорблениях вас и рейха и о документах, которые он хранил? (нем.)
[189] Откуда? (нем.)
[188] Да (нем.).
[187] Я напоминаю вам про бритву, клей и гнездо в кафеле (нем.).
[186] Нет (нем.).
[185] Вам было известно о том, что Шульц собирался бежать? (нем.)
[184] И где это, по-вашему? (нем.)
[183] Этого мне точно не известно, однако документы касались какого-то вооружённого конфликта в Воинбурге (нем.).