— …предательство, замки, ангст, оранжаду, корыстные, демоны, афатик, только я, Павия, суп на плите, Брокгауз и, рецептор, в Двине, мембранный, потенциал, графство, оптический, Волластон, завязывайте, частная, дробный, дробью, мой рыцарь, рыцарь, рыцарь.
— Кобальт? — только и спросил Принцип.
— Хороший он парень, этот Кобальт.
Признание, надо полагать, было всё же вынужденным. Всякие там обороты головы, Солькурск их потом цепко взял за фалды и за горло. В час этого проезда их вели трое, столько пальцев показал атаман в пролётке, молча сблизившись и отдалившись напротив. Он посмотрел на тучи, если пойдёт дождь, можно будет несколько расслабиться и позволить себе слёзы. Околосмертные впечатления в них были уже неуничтожимы, оба часто думали, допустимо ли мокрое вообще в стезе следующих апостольских чинов после жестоких хулиганов? Кобальт вот подвернулся. Расследование дел былых подельников в настоящий момент било и по нему. Они и сейчас, кажется, выполняли чьи-то задания. Расстояние между галактиками росло, ещё одна безмолвная встреча с Виго в открытой коляске на другом конце города.
— Тогда выходит, — всё острил Вердикт, — что случайная встреча, как ты говоришь, это свидание…
— А любая смерть — самоубийство (а планета Земля — горшок для Иггдрасиля, Вульгата — система мира, разделочная доска — алтарь, Шмалькальденская война — братоубийство, марш солдат — макабр, рождение Коперника — второе пришествие, Переяславская ночь предсказана в рекламе, Нёф-Бризах — упавший с орбиты замок, Гото Предестинация — брелок на ключах, кёльнская вода — улика, Адмиралтейские Ижорские заводы — порталы в иной мир, Анджей Костюшко — космополит, отмена судебной пытки — заговор иноверцев, Рейнский союз — празднество блудных детей, Библия — революционный синопсис, разностная машина Бэббиджа — устройство для промывки судна Обломова, Аккерманская конвенция — дым из вишнёвой трубки, чтоб на земле прекратились войны — неверное целеполагание, Хун Сюцюань — созванивался с Иисусом, сюзеренитет — ростовщическое отцовство, Исаак Ньютон — сон Земли о себе самой).
— Эй, любезный, останови-ка вот здесь.
Минуты три со скепсисом осматривали полутораэтажный дом.
— Не так уж и плох.
— Маловат. Анфилада не впечатляет.
Один стоял под окнами губернатора, хоть и рядом с лечебницей, другой казался слишком приметным для жандармского ока, пятый изобличал намерения, шестой подходил, но не имел земельного участка, одиннадцатый подписали под снос на прошлую Пасху, тринадцатый — весь заставлен бутылками.
С определённого возраста им обоим втолковывали внушительно — если дело всей вашей жизни не задастся, всегда сможете проповедовать, а что, в Новом свете обыкновенная стезя. Надо думать, это, наложившись ещё на пару уже приобретённых самостоятельно ересей, и формировало подобное мышление к тридцати, к сорока годам. Один бил за Предателя, второй за Крестителя, играть Лапочку оба считали банальным, ну и друг друга тогда, получается, они стоили.
Отказавшись пускать Натана, сев к окну, Серафим смотрел на могилу Арчибальда, в тысячный раз обдумывая происходившее на том собрании. Хандрил, искал доказательства тому, что его обложили ревнители теории, будто человек сам предсказал и предрешил свою жизнь, то есть сын Божий знал и знает всё наперёд, сука! до сих пор; а значит, он, во-первых, клиент Ван Зольца, во-вторых, циник, в-третьих, манипулятор. Тот самый Иисус, в принципе согласный, что самоубийство — это то же убийство со всеми вытекающими, персонально не без грешка. Лицемер, имевший влияние. Зимний визитёр.