Заговорщики выглядывали каждый из-за своего дерева и скрывались волной, как в варьете. Их держали на прицеле двадцать кураторов из десятого ряда посадки, тех держали на прицеле уже вообще ни дать ни взять иллюминаты, из разных мест, из балок, обгорелых остовов карет и водонапорных башен. Над Анненгофской рощей висел пар, его сносило к плацу, там четыре роты стояли квадратами, унылые лица на морозе расцветали, румянец, синие губы, непослушные пальцы. Пока не казнят, уйти не можно, они караулили толпу умеренной интеллигенции, которая любопытствовала экзекуцию, в агентурных донесениях и циркулярах проходила как «чернь». Иллюминаты швырнули шишки в кураторов, те в своих заговорщиков, те волной оглянулись и увидели, как он взошёл на холм перпендикулярно помосту на плацу, в халате с искрой и в капюшоне. С обеих сторон его сопровождали секунданты, дюжие ребята, цирковые атлеты или переметнувшиеся на сторону зла кузнецы. С какой ещё целью, если не с дальней, в толпу были внедрены верные люди, к ним в надзор ещё более верные. Столько народу задействовано, что операция не могла быть не слита, тем паче в век поголовных провокаций, для чего руководства направлены на неочевидное, что могло навредить жандармам, а могло и помочь. Он всё приближался, переводчики стояли на помосте, глаза горели, губы и сейчас не останавливались, повторяя подстрочник. Секунданты достали упряжь, последние шаги поигрывая ею. Он остановился, скинул халат, под тем обнаружились полосатые лиотарды, поднял голень к филею, оставшись на одной ноге, невероятно прогнулся назад, позвоночник принял форму дуги, он весь оказался близко параллели снега. Помощники согнули молодую ель и подвели ровно под его изгиб. Отпустили раньше, чем палач — руку на помосте. Он совершил несколько кульбитов, к концу летел прямо, выставив вперёд обе руки со сжатыми кулаками.
Верёвки трещали всё громче, они держали корзину под сферой, прикрученной с четырёх сторон под острыми углами к лебёдкам, спрятанным в укромных местах на Зубовской площади; недалеко от лицея цесаревича; под Никольским мостом и под афишной тумбой на Остоженке. Один смотрел в подзорную трубу на дом, относительно которого выбрали точку, другой вносил в специальную тетрадь наблюдения и выкладки. Пока не спускали с цепи индукцию.
Развёрнутый план, то есть кто что хочет получить в итоге, им дали вскоре после консультации с губернатором.
— Казнь на Кадетском плацу подле Анненгофской рощи. Помост на площади, зрителей частью загнали на простор, частью оттеснили топтаться в лес, много кто взобрался на деревья, оттуда кидались шишками, вызывая раздражение в палаче и конвое, и мрачные мысли в охранных чинах. Впоследствии все до единой собраны и приобщены к материалам дела.
— Вы что же, считали, кто сколько раз бросил шишку? — перебил Лукиан Карлович, меняя очерёдность на рукояти.
— Нет, мы приобщили к делу всё, что осталось лежать на плацу.
— В таком случае я делаю вам замечание и прошу впредь выражаться более точно. Вы же не хотите, чтобы террор произошёл из-за неучтённого жёлудя?
— Я — точно нет.
— А между тем, по моим сведеньям, в 1688-м Славная революция случилась из-за неучтённой нити паутины длиною в полпальца. Взятие Бастилии в 1789-м — из-за того, что один умник не захотел обратить должного внимания на новый проросший гриб в караульне. В 1794-м Тадеуш Костюшко поднял восстание из-за пропавшей буквы, вообразите себе, из-за какой-то капли чернил, в Варшавской Конституции, а декабристы в 25-м году восстали потому, что Александр Муравьёв сглодал на ужин на одну крупицу картечи больше, нежели того требовали обстоятельства. Вам вообще известно, что символом инсургентов всего мира является согнутый ржавый гвоздь?
— Нет.
— В таком случае вам, разумеется, неизвестно, в чём его символический посыл.
— Неизвестно и этого.
— Бьём.
— Двое заговорщиков, как мы потом определили, арестовав всех свидетелей казни…
— Вы опять?
— Прошу прощения. Арестовав большинство свидетелей казни, мы, взяв и перевзяв, и тщательно записав, и переведя на французский и английский показания, установили, что двое заговорщиков затаились на площади, скрывая лица под капюшонами, и ещё двое в роще, готовя нападение на палача третьего. Соответственно всего их пять, добавим сбежавшего Вуковара и присоединившихся к ним переводчиков, тоже двоих. Стало быть, вся группа состоит из восьми лиц. Когда С.В. ожидал на помосте и распорядитель казни зачитывал приговор, двое в роще при помощи упорной силы одной из тамошних пихт запустили по воздуху своего человека на помост, где тот вывел из игры палача и распорядителя, нанеся им увечья, и освободил С.В. Вместе с ним и двумя сообщниками из толпы, прокладывавшими им дорогу, они бежали.