— Гроб был открыт или закрыт?
— Открыт.
— И все видели покойника?
— Ну, соответственно.
— Продолжайте про нападение.
— Ну так вот, все четверо под градом сыпавшихся ударов достали части сети и начали сращивать те в одну большую, уж не знаю, кто надоумил их на это.
— Пытались ли агенты напасть на гроб или потревожить покойника?
— Да как тут разобрать, что у них на уме было? Покойника они не трогали, а колотили носильщиков, покуда те не срастили сеть и не запутали обоих так, что те могли только семенить, ещё и спинами друг к дружке. Так под общий смех и усеменили.
— Далее.
— А что далее? Подняли гроб и понесли. Потом опять остановились и принялись ругаться, на какое кладбище переть, определяясь меж Калитниковским и Ваганьковским.
— А потом похоронили за рынком?
— Ну, соответственно.
Он дал понять, что это в высшей степени странно, и он, о Господи, он второй раз в жизни дал понять Лукиану Карловичу, что пребывает в недоумении. Он справился с собой, это удалось впечатляюще, внимательные взгляды мясницких полицейских могли различить разве что дрожание мочек, но они плохо знали его обыкновения и не стали бы связывать это с замешательством.
— Прежде, чем вы вновь заговорите, попрошу вас не упускать ничего существенного.
— Да я и так, как будто, не упускаю.
— Что делает вам честь, бейте же.
— Ну, они ругались и ругались, так что зритель церемонии, то бишь окрестный народ, начал изъявлять недовольство, тем более все видели, что в углу ожидает яма и два могильщика с уступами. Услыхав ропот, как будто примирились и продолжили шествие. Однако тут их постигла новая напасть в виде дерьма, прошу прощения, фекалий, перемешанных для крепости с портландцементом и составленных в виде птиц, кто-то из зрителей бросил их прямо в открытый ящик.
— Не видели, кто бросал?
— Не видал. Это, как я разумею, было совершено из задних рядов, а может и вовсе не из рядов, а походя из-за тех.
— И что дальше?
— Понятно что, пришлось гроб закрыть.
— Откуда взялась крышка?
— Была приставлена неподалёку к столбу.
— К какому?
— Да вот же, к тому белокаменному столбу.
— Относительно того места, где носильщикам пришлось остановиться, когда в гроб бросили птиц?
— Да прямо напротив столба. Да, теперь я увязываю и припоминаю, именно напротив столба.
Он покосился на Л.К.
— Ещё один вопрос. Перед тем, как закрыть гроб, извлечены ли были птицы?
— Да уж были, не хоронить же покойника вместе с дерьмом, ну то есть… надеюсь на ваше понимание сего словесного казуса.
— Относительно его я имею понимание.
— Но не относительно остального?
Он ещё раз выругал себя за слабость, постарался продолжить наиболее круто.
— Потом, говорите же, что было потом?
— Я, вроде, видел, что птиц захватили агенты из Мясницкой части и приобщили к материалам дела.
Он почувствовал потерю малейшей инициативы. Обыкновенно в таком случае на выручку приходил Л.К., он знал, что если Л.К. пришёл на помощь, то дело плохо, если помалкивает, ещё куда ни шло, но теперь от того мало что было слышно, и, если бы не назревавшая допросная катастрофа, он бы уже сам начал хлопотать вокруг него.
— А когда они подошли к могиле? — сам того не желая, превосходно зная, что вопрос отвратителен, что до появления их у ямы могло случиться нечто существенное, к чему уже нет возврата.
— Могильщики отказались его хоронить.
Л.К. зашатался и был вынужден опереться о руку одного из стоявших поблизости агентов. Во время допроса они двигались по следам процессии.
— Как объяснили нежелание?
— Сперва осведомились, он ли это? Им было отвечено, что он. Тогда заявили, что тот не должен лежать в земле окрестности, поскольку никогда не попадал на каторгу, и что он не настоящий, а квазифартовый. На это носильщики возразили, что только в недавнем времени он возвратился из Акатуя, где «сбивал пепелок». Вступая в ожесточённый спор, могильщики заявили, что он-де только пепелок там и сбивал, а другие там свои кости до крови сбивали. Тут носильщики, как видно, сообразили, что могильщики вовсе чужды блатным перлам, раз глаголют такую дурь, поставили гроб рядом с ямой, велев под угрозой воздействия силой приниматься за дело, как только будут сказаны надлежащие случаю речи и им будет подан знак вроде того, какой вы, Лукиан Карлович, подаёте нам, то бишь осведомителям, по вашему делу.