К своему удивлению П. ощущал всё возраставшую тяжесть в кармане, где лежала пачка перфокарт; если так и дальше пойдёт, он едва ли будет готов вытерпеть это долгое время. Поклялся себе, что с места не сдвинется и не сделает по своей воле того, к чему его склоняют этими штучками. Очевидно, они хотели поиметь с них хоть что-то, как и со всех прочих, но вот откуда они узнали про историю с гопом в очаге мамаши Полтергейста? что он совершён при странных обстоятельствах? а после таких, как правило, добыча может оказаться какой угодно ценности. Она словно одновременно произведена и создана природой, обладает странностью, которая сохраняется при сильных воздействиях и нивелируется при слабых, имеет очарование из этой же серии, серии Стандартной модели — истинность, прелесть и резонанс. Он понимал, нечто в его кармане не может менять вес и так стремиться к земле, это всё плод воображения, навязанная фантазия; он заметил в руках одного из них странный инструмент, при помощи которого, скорее всего, его сейчас и имели. Орхидея и оса на приборе, никому не ведомом, на фоторужье или зоопраксископе. В нём и состояла причина, что того или иного посетителя не гнали с возмущением. Это не предусматривалось списком слов, ознакомление с которым вылилось в отдельный спектакль, где импровизации, являвшейся нормой, было несравненно больше, ещё больше только в момент, когда обнаружилось, что ординация во времена Тинисского периода запустила процесс эмансипации. Гетерогенность, связь, картография, незначительный разрыв, сознание как светозарный пучок и порнография как толкования слов апостола Павла о том, что во Христе гендерные различия упраздняются.
— Отдай им.
— Что там? Что там? — кхерхебы окружили того, кому он бросил пакет.
— Клянусь шапсес анхом…
Держа в уме ту силу, которой руководствовались жрецы в иджмах, они поднялись на свет Божий, снедаемые волнением о забранной у библиотеки лошади. Пересекли линию форпоста — мифологема, онтологема, попрание и восхваление непрерывного саморазвития единого живого телесного духа, — а Герардина Неубау, дочь Марии Анны Шикльгрубер и Яровита, внучка Наума Шикльгрубера, правнучка Серапиона Грубера, праправнучка Севастиана Грубера, прапраправнучка Нестора Грубера, прапрапраправнучка Иулиана Вуковара и Малгоржаты, прапрапрапраправнучка Эмеринциана, прапрапрапрапраправнучка Якоба Ньюкасла, прапрапрапрапрапраправнучка Готфрида Нового замка, должна потерять ногу из-за рока, из-за каких-то игрока, заимодавца, распределителя, судьи и режиссёра, из-за того, что её огромной дальности племянник на санях оставляет за собой Миусскую заставу и очень спешит обратно в сердце библиотечной экспансии.
На другой день пошли к Константиновскому межевому институту на Старую Басманную, тот помещался в бывшей усадьбе князей Куракиных. Нужные им представляли собой самых обыкновенных бурсаков, серые репрезентанты безликого студенчества, на одно лицо с прыщами и оспинами, с сутулыми спинами в потасканных пальто, со скрюченными пальцами и толстыми линзами перед глазами, испорченными от писания манифестов и лекций, от чтения химических и физических трактатов, где они черпали сведения, как подвести взрывную основу, и террористических руководств, как начинить оную гвоздями, как их разрубить, чтоб поранило больше плоти, а также книг и справочников по военному межеванию. Обратник накануне со всей, казалось бы, доходчивостью описал: окуляры, оспа, руки едва ли не ниже колен и анемичность, но таковых поблизости института толклось до чёрта; они знали к тому же, что тех будет трое.
Несомненно, вынашивая по пути кровожадные предначертания и механизмы всё новых взрывных соединений, они и так успевали многое, посильное немедленно. Они ненавидели весь мир на уровне природы, лежавший повсюду снег, собственные котелки как решето, кое-как согревавшие головы, чтоб те сохраняли формулы нитроглицерина и свойства капсюльных взрывателей, свои худые штиблеты, где внутри хлюпала талая жижа, стоявшие между драными, не стиранными с прошлой Пасхи чулками и мерзлотой тротуара. Один, вдруг рассвирепев, вгрызся зубами себе же в плечо, силясь алчно растрепать и без того уже негодную вещь, которую он тоже ненавидел. По этому признаку З. окончательно убедился, что угадал тех самых, о чём дал знать остальным. Кроме того, что на этом как всегда настаивал Ябритва — иной раз он мог подолгу наблюдать за торговкой на рынке, прежде чем купить нечто из её котла — слежка не шла вразрез с соображениями Зодиака. Он кое-что слышал про студентов, сбивавшихся в ячейки, и всерьёз опасался их бунтов из-за непредсказуемости провалить дело, раздуваемое особенно трепетно. Они шли в линию, едва не прихватывая друг друга за локти, бывало что и прихватывали — не пустить встречного, злобно отпихивали его со своего пути, иногда окружали курсистку или швею, чью-нибудь служанку, глумливо скакали вокруг, кусались, визжали и стукали коленями, плевались в извозчиков и их пассажиров, один хотел стегнуть макарониной, конец был пойман, он сдёрнут с козел, так что борода макнулась в снег; мочились у всех на виду, сохраняя при всём том угрюмый вид, вид совершенного роптанья на жизнь, кроме того, вид такой, что государство тиранит их ежечасно и они также в ответ станут его тиранить, сколько позволят зачаточная гигиена и скверное платье, вечный кашель от астмы, кратеры на носу и скулах, вечный озноб, который никто не укрывает пледом, хотя точно известно, что у императора во всех дворцах их больше, чем золотых тарелок, а после присоединения Туркестана все сплошь из шерсти лам; вечные рези в желудке от отверстий в слизистой, кроме того, они сохраняли на лицах определённое выражение, желая дать понять всему свету, что перечисленные осложнения жизни нисколько их не занимают, они хотят истребить царя, всех его генералов и тайных советников, а также министров и их товарищей единственно из соображений народной воли.