План ограбления кареты казначейства был сложен и требовал подготовки подготовки дела. Все четверо, невольно, оттягивали час, когда придётся перейти к обсуждению готовящегося. Его сбивал с толку, и сейчас тоже, появившийся маршрут, если принять его за истинный, он сильно упрощал их метания. Потом иногда они будут вспоминать этот пиковый момент полёта их шайки.
— Может, сгнивший труп Изамбарда, раз уж все думают, что он почил?
— Если он сгнивший, как поймут, что это Изамбардов?
— И то верно.
— Может, императора посадить?
— Императора?
— Да, одеть манекен в мундир, бороду и усы, как у настоящего, приклеить и руку с пальцем поднять, будто он им пардонит, куда править.
Войдя, он ударился о другой мир, немедленно ощутив крепость в себе и чуждость попранному околотку везде за размахом комнаты. Спин его явления оказался самым неуместным для чего-либо, кроме как для того, чтобы во всей полноте осязать чужеродность. Шайка в организации своего мира унеслась в невыразимую даль даже от макро окрестности, распахнутое перед ним дышало всем этим, било всем этим в лицо, не предвещая ничего хорошего, если немедленно не начать дурить им головы. Четверо застигнутых за ещё большим обострением собственной отдалявшейся от человечества реальности налётчиков медленно перевели взгляд на самозванца, вполоборота, криво, обдавая непознаваемой инаковостью, только увеличивая разделявшее их расстояние.
— Принужден сообщить, что осведомлён о том, что вы затеваете, однако явился не из злых мыслей, но из благонамеренных, предупредить и дать совет, как лучше.
— Ты кто вообще такой?
— Антиквар это, — обречённо сказал Пани Моника; посмотрев на Зодиака, добавил, — которого никто в окрестности выставить не может.
— Вот тут ошибаетесь. — С этими словами он сделал вглубь комнаты два шага. — Недавно ограбили, и кто бы вы думали, ваша дульсинея.
— Это что ещё за фря? — невольно вырвалось, но он понимал, что перед посторонним своё обсуждать не пристало, уже взглядом, сопровождавшим вопрос, снял.
Тем временем Ябритва и Полтергейст, считав намерение друг друга, начали брать его в клещи.
— Сие совершенно излишне. Я и так бежать не собираюсь.
— На хрен ты нам?
— Повторюсь, явился дать совет относительно того, что вы готовите… то есть мастырите.
— Мы ничего не мастырим.
— О, пожалуйста. Я, конечно, страдаю излишней учтивостью, надеюсь однажды искоренить в себе сию черту, однако отметаю ваше заявление с возмущением. Увольте, говорю я вам. Вы затеваете ограбление кареты казначейства, утверждаю я. У вас есть маршрут их следования, утверждаю я. Он правильный, смею утверждать я.
— Это ты был в стогу?
— Припомнив сейчас, могу сказать, что в стогу я не был никогда. Понимаю, ваш вопрос именно при данных обстоятельствах не лишён смысла, раз уж вы его сказали, даже готов признать, что вы имели контакт с кем-то, кто прятался в стогу, однако не изволите ли растолковать яснее?