Временны´е отрезки, видные мне, наверное, всё-таки лучше, поглощаются с задержками, шкалы настоящего переходят, смотря где какая ситуация с боями и сколько от каждого конкретного зависит. Была тут парочка битв, всё вообще запутавших, одна на танках, другая на личной стойкости, в обеих праздновали успех, то бишь танцевали на костях, мои противники. Здесь цель конфликта — только победа, не то, что у нас, всё делается для неё, с мыслями о ней, сторонам действительно хочется перетянуть одеяло на себя и чтобы это всё быстрее кончилось. Если в этом не хотят убедить лишь меня и если у них и впрямь такая мотивация, то это малость сбивает с толку, ведь тогда ненависть реальна, каково такое узнать? Нет, думаю, всё-таки это спектакль, и усиленно ищу доказательства.
Иду с дивизиями по слякоти, рядом тарахтят мотоциклы с колясками, у них пулемёты приварены на крышки, не знаю даже, что ещё написать из натуры, поскольку внешне всё точь-в-точь как у нас, сомневаюсь уже, кто к кому первый прилетел, чтобы так содрать пейзажи. В то же время нечто ускользает, подоплёка, что ли. Уровень проработки реплик очень высок, они прямо верят в то, что произносят, ориентация на обстановку на всей планете, а она для моих соратников дурна, они вроде того, что и сами не знают, как до такого докатились. Одни думают, ошибкой было нападать на самую большую территориальную единицу, другие — объявлять войну самой дальней из них, третьи — самой высококультурной, однако это уже категория относительная. Я осторожно поддакиваю, что не надо бы было бомбить Лондон, но это, похоже, звучит смешно. Никто не спрашивает, откуда я, из каких войск или города, странно, для придания этой афере правдоподобия стоило бы арестовать меня и пытать, подвергая сомнению как личность, но ничего подобного, списываю это на уныние из-за отступления по всем фронтам. Скоро будут брать Берлин, мероприятие масштабное для обеих коалиций, о нём все мысли. Не знаю, можно ли решиться выдавать абсолютно устаревшие технологии за нынешнюю фиксированную веху, но здесь так и делают, при том что по сценарию у них не было никаких фатальных для всего универсума конфликтов, царствующий вид не находился на грани вымирания, не рушилась «сеть порталов» и никто в Солнечной системе не застревал там, где его застала эта «жопа» в метафорическом смысле.
Склоняюсь уже к тому, чтобы мотнуть отсюда куда подальше, а потом сразу назад, сыграв на скорости и проверив, что они мне представят через эту пару сотен лет. Возможно, то, что будет в тот момент у нас, чего я знать не буду, но они мне представят, что там так, добивая или, напротив, капитулируя, давая знать, что по-иному здесь не живут. По-иному, чем как? Чем в пику рациональности, применению индукции-дедукции в шагах своей жизни, оглядки на историю, я вообще не представляю, что к такому привело. Марш, который изнутри сводится к монотону, переставил эту, переставил эту, на фоне часовен и флигелей с оторванными украшениями, грузовики в очереди с повозками, кони под коричневыми одеялами отдельно, с их фуражом вооружённая охрана, напрямик через заметённое поле, слышат взрыв вдалеке и сразу поднимают руки, у каждого за плечами гломеробласт грехов, награбленное и необходимое для жизни тянут коровы, проходим такие высокие кресты, деревянные, их скоро здесь не будет, перед ними овалы земли немного чернее прочей поверхности, на санях привязаны бочки, могильники разбомблённых Бантамов и ЗИСов, пейзажи нахватавшего по верхам апокалипсиса. Я, конечно, не лингвистический фантаст, хотя и стараюсь включать и относиться ко всему эфирно. Жду, когда подойдёт уполномоченный с чуть более хитрым взглядом, хотя б не мёртвым, и протянет руку, как здесь принято, щёлкнет пальцами, и этот занавес превосходящих саму реальность голограмм сдёрнет по окружности, схлопнется в Антарктиде, войдёт штора в штору и исчезнет.
Не подписываюсь, иным образом не называюсь, не говорю тёплых слов об адресатах, что я делаю с ними, когда и когда именно я это заканчиваю. В моих подошвах сопла, в скальпе накидывающийся пузырь, по этому меня сразу можно узнать среди здешних трупных покровов, если выйдет так, что этот сеанс связи слишком оригинален и потому последний.
Глава двадцатая. Фонематическое насыщение
Где-то там далеко в неопределённом направлении водород был сжат столь плотно, что соседние протоны не могли поменяться местами, а страдал от этого рядовой некоего безымянного пехотного полка, выполнявшего грязную работу за всю Антанту разом. Мгновение назад он как бы и не существовал, прямые лучи не отекали его.