— Всё-таки, полагаю, кое-кто, — раздался за его спиной глумливый голос. — Разрешите отрекомендоваться, энциклопедист и археолог при Межевом институте, Готлиб Нараянович Салем, теоретик восстаний и взыскатель исторической справедливости посредством, в том числе, и принудительного отъёма свитков. У вас же она в свитке?
Доверенное лицо, прямиком из политического детектива, наконец возвратилось из Европы, задание было выполнено, медленная бомба заложена, почести розданы. Рассказ о его эпопее в городе клеток натолкнул одного шамана на объяснение странных гравюр на каменных плитах вокруг озера, оказалось, что это сточившие породу старые прибои. Сразу возник импульс к очередному сплочению нации, в людях необычайно воспылал патриотизм, они стихийно дали отпор сибирским казакам, которые вслед за Иртышом сочли озеро своим садком и промысловым способом ловили в нём рыбу. После двух месяцев кровопролитных схваток в Бухтарминской крепости состоялись переговоры между комиссией из Петербурга, комиссией из Пекина и представителями пяти главенствующих на тот момент сект. В разгар обсуждений разразился сильнейший снегопад, число снежинок в одной кубической сажени воздуха превышало сто тысяч; во-первых, точная цифра кристаллов испугала многих тайлинов, во-вторых, из-за парализованных дорог никто не мог покинуть крепость и делегации просидели в вынужденном плену восемь дней. Во время заточения некоторые из сектантов вступили в коммерческое сношение с двумя русскими дипломатами, весьма оборотистыми дьяками определённых приказов, в итоге нанятыми. После трактаций империя Цин продолжала считать, что ничего не изменилось, казакам указали ориентиры, но не напугали так, чтобы они действительно вняли, а они возвратились домой с твёрдым элементом мировоззрения, что все нити в их руках, что зарождается новое. Весной Жайсан вскрылся и льдины с обратной стороны оказались красными, словно после прорыва вульфенита, гейзера киновари на дне; они пропитались кровью, которую за зиму недополучили их боги; высокопоставленные тайлины утвердились во мнении, что нанять двоих русских — это пророчество на поверхности обгоревшей в пожаре балки. Отправленные в Европу и Центральную Россию доверенные лица, обученные их первым агентом в новейшей истории, возвратились с пачками вербовочных листов, в совокупности наняв около двух сотен агентов. Стали поступать сведения, появилась необходимость в систематизации и создании мотивировок отсрочек выплат. Вскоре шаманы прочли всё, додумали всё и вынесли вердикт, что их озеро древнейшее на планете, чью шарообразную форму и космический путь признавали все сыны глины. Следующей зимой Жайсан не замерзал, лёд стоял у берегов и пропадал в парках камыша — то самое доставление неприятностей. Чтобы противостоять обстоятельствам (видимым картинам мира) и одновременно плыть по течению в угоду богам, впервые искусственным путём они создали секту нанимателей.
И вот один из них снова был здесь, где всё начиналось.
Теперь просто коробка, некогда пребывавшая в ключевом месте рассматриваемого как единое подвижное целое организма, из которой выпарены все электрические импульсы, сорванная с места ветром, выкаченная из переулка или по водосточному желобу, внесенная, словом, в мир координат и перемещений, где действие страгивается и от много меньшего. Столкновение двух объектов порождает движение четырёх, языки колоколов обрушивают сверху поток энтропии, сигнал метаться, бить в набат самому. Футбол, но быстро оборачивающийся паникой всё большей. Узкие улицы европейских городов, сплошь каменные, где воде можно стечь лишь под горку, сопровождают, обретший внутренние пружины кегельбан, где мертво то, что должно жить по изначальной идее. На сотню обывателей один знающий правила, в курсе дела, ждал, участвовал, провоцировал, ставил… Скольжение — антоним смерти, противовес, им она подходит только в таком инфраклассе, отвечает целям, и эзотерической возвышенности хоть отбавляй.
Он решил, что ему нужен нож, спонтанно, вдруг подумав — не плохо бы иметь, если повстречаешься с этим, кто что-то там делает с головами. Пошёл на рынок шахтёрского квартала, где-то там же скрывался и надобный ему человек. Его назвал агент, который навёл на след сокровищ Елисея. Помимо имени — Зоровавель — сообщил о его главенствующей роли в профсоюзе «Первый всемирный конгресс тред-юнионов рудокопов», и сведения о внешности, такого рода, что, повстречав, сразу узнает. В беспримесной правде, как он понял, под видом профсоюза он промышлял кое-чем иным, здесь умственный багаж оставался не подтверждён, и чем именно, предстояло разобраться самому.