Пока мне рассказывали всю эту душещипательную историю, наша повозка выкатилась на плац, окружённый стеной. Солдаты частью строились, частью сразу шли в какое‑то двухэтажное знание. Приехали. Я повертел головой, начальства не обнаружил и решил дождаться, пока за мной придут. Не думаю, что меня так просто отпустят после всего произошедшего. Как минимум наградить должны. Судя по строгости местных порядков, со мной всё будет происходить согласно законам, правилам и предписаниям, что гарантировало трату кучи времени на борьбу с бюрократическими проволочками. Так что следовало расслабиться и получать удовольствие.
Спустя пару минут карета перед нами развернулась и выехала с плаца в сопровождении пяти десятков солдат. Раненых забрали их товарищи и пара подошедших лекарей. Я остался один, заброшенный и покинутый в телеге, из которой кучер уже выпрягал лошадей. И? Может мне надо было бежать следом за каретой? Я с сомнением посмотрел на выход с плаца. Сейчас их уже не догнать. Да и это ниже моего достоинства — бежать, пока другие плющат своим задом кресла в карете. Неужели про меня забыли? Про меня? Спасителя и благодетеля? И ладно, если бы я спас королевство, эка невидаль. Я ведь спас жирные задницы местного начальства. Пока мы ехали, я вспомнил всё наше общение с капитаном и этим жиртрестом, и обратил внимание на фразу о «временных трудностях», которые уже полгода не дают доставить добытый металл с рудника. А тут я им сразу три десятка килограмм подогнал. Это, конечно, немного. Но уже можно рапортовать начальству о значительных достигнутых успехах. Я ведь полагаю, что кресла под начальственными задницами довольно сильно раскачиваются. Или меня собираются скромно задвинуть в сторону и выставить спасителями отечества себя любимых? Я уже начал раздумывать над тем, как буду обращать на этот город десять казней египетских, как меня кто‑то окликнул.
— Господин маг! Что же вы тут сидите? — Я повернулся и увидел идущего ко мне капитана Стециуса Крафта.
— А куда мне идти? Меня привезли, все разбежались, никто слова не сказал. Словно и нет меня.
Капитан нахмурился и осмотрелся.
— Я же приказал каптенармусу отвести вас в приёмную коменданта.
— Этого бесхребетного слизня? Да он первым отсюда убежал. Даже всё барахло своё тут бросил. — Я показал на валяющиеся в повозке мешки. Один из них, вдруг, начал извиваться и чуть слышно замычал. — А что это у вас за личинки такие в мешках? — Поинтересовался я у капитана.
— Какие личинки? — Недоумённо переспросил он у меня.
— Да вот тут какой‑то мешок извивается и гудит. Никак из него муха скоро вылупился.
Капитан заскочил в повозку, потыкал носком сапога указанный мешок и в полный голос выругался.
— Никакая это не личинка. Это пойманный вами раб. Мы его решили в мешок запихать, чтоб он никому глаза не мозолил.
Капитан поискал глазами кого‑нибудь из подчинённых и обнаружил только одного полуголого солдата, несущего рубашку в руках.
— Рядовой!!! — Гаркнул он так, что у меня в ухе заломило. — Быстро ко мне! Бегом!
Солдат оглянулся, посмотрел по сторонам и взял спринт с места. Не знаю, взял ли он мировой рекорд по бегу на короткие дистанции, но моё невольное уважение своей скоростью заслужил.
— Слушай сюда, — чуть более тихим голосом продолжил капитан, — сейчас идешь в казарму, находишь десяток солдат под руководством сержанта и направляешь его сюда, к этой телеге. Пусть он берёт всё барахло отсюда и сдает на склад интенданту. Отчёт потом пусть подаст мне лично. Всё ясно.
— Так точно, господин капитан! — Бодро отрапортовал солдат, встав по стойке смирно.
— Ты же возвращаешься сюда вместе с сержантом, хватаешь вот этот мешок с военнопленным, — он для верности слегка пнул упомянутую вещь, из‑за чего она начала слабо извиваться, — и тащишь его на гауптвахту. Сдашь офицеру на ценное хранение. И объясни ему, что пленник должен быть цел, здоров и по возможности накормлен. Ему ещё в суде выступать.