По дороге я сравнивал точность карты с реальностью, и удивлялся дотошности гнома, её нарисовавшего. Я бы подумал, что это просто фотоснимок с высоты птичьего полёта, но узнаваемые следы карандаша в штриховке опровергали моё предположение. Впрочем, гном мог просто проецировать изображение на бумагу и обрисовывать его контуры. Но даже в таком случае работа вызывала уважение.
Заинтересовавший меня участок был с трёх сторон окружён домами плотной застройки. Правда, тут они уже не производили впечатления уютной Германии, а скорее навевали воспоминания о дворах — колодцах в рабочей слободе Петербурга. Народ тут был бомжеватого вида, и каждый второй с завистью смотрел на мои сапоги. Вот уж где их скрытая способность проявляла себя не лучшим образом. Четвёртой стороной участок выходил на узкую кривую улочку, по которой я и пробирался сейчас, пытаясь не выпачкать свои сапоги в местном дерьме. Запах стоял соответствующий. Раньше в этом городе мне такого не встречалось. Нет, в трущобах возле храма бога знаний пахло вовсе не розами, но там у меня не было впечатления, что я иду по дну сточной канавы. Впрочем, на Земле мне приходилось бывать в местах и похуже.
Пустырь встретил меня двухметровым забором из сгнивших досок. Это был вовсе не парк, как я в тайне надеялся. Несмотря на хлипкий вид, разваливаться данное архитектурное сооружение не собиралось. Да что там, в нём даже щёлочек не было — все перспективные в этом отношении места были заколочены с обратной стороны. Никаких калиток и ворот конструкция также не предполагала. И как мне попасть внутрь? Я задумчиво осмотрел острые края досок верхнего края забора. Создавалось впечатление, что неведомый строитель забыл дома пилу, и потому все доски забора он ломал в подходящем месте ударом кулака. Торчащие в разные стороны занозы и шипы были отлично видны на фоне вечернего неба. Я поискал взглядом что‑нибудь вроде шеста, но, похоже, прыжки с этим видом спортивных принадлежностей мне сегодня не грозили. Остаётся только два варианта: принять на себя сомнительную славу Герострата и спалить забор или… помолиться местным богам. Авось поможет.
Я молитвенно сложил руки, закрыл глаза и произнёс про себя: «Кровавые Боги, к вам взываю я! Прошу допустить меня в святая всех святых, то есть в ваш храм». Ничего не произошло. Я представил себя, стоящим на улице с закрытыми глазами и дурацким выражением на лице и почувствовал себя идиотом. Впрочем, мне не привыкать. Я открыл глаза… и ничего не увидел. Ничего — в смысле, что меня окружала полная темнота. Я на миг подумал, что ослеп, но заклинание «Плевок света» убедило меня в обратном.
Тусклый шарик сверкнул и замер где‑то метрах в десяти надо мной, освещая потолок на полметра вокруг себя. Я оглянулся по сторонам, но темнота не стала менее плотной. Пришлось следующую минуту изображать из себя бенгальский огонь, выпуская искры в разные стороны. Темнота постепенно рассеялась, превратившись в сумрак. Впрочем, через минуту количество одновременно горящих шариков достигло максимума и мне пришлось удовольствоваться данным результатом, не прекращая выпускать заклинания одно за другим.
Открывшаяся мне картина поражала воображение. Зал представлял собой большое круглое куполообразное помещение с высоким потолком. По стенам, плавно переходящим в потолок, шли картины, изображавшие беседующих людей и какие‑то битвы. Местами всё это смешивалось с текстами на непонятном мне языке, напоминающем клинопись. С одной стороны помещения стояли статуи трёх человек. Разобрать, что это за люди было невозможно из‑за тусклого освещения. Несмотря на обилие картин, стены были тёмного цвета и поглощали большую часть света. Я предположил, что это и есть храм Кровавых Богов, а это их изображения. Захотелось рассмотреть их поподробнее, но тыкать световыми шариками в лицо я посчитал неуважительным. Пришлось сконцентрировать создаваемые шарики на постаменте статуй и стенах вокруг. В середине этого процесса я вспомнил, что могу использовать заклинания двумя руками, так что количество света ещё увеличилось. В конце концов, данная скульптурная композиция начала напоминать новогоднюю ёлку. Шарики света внизу изображали свечи, расположившиеся на стенах образовывали гирлянды, а сами статуи обзавелись сияющими ожерельями и браслетами.