Все котлы выстроились вдоль одной ломаной линии, и я задумался над тем, как их теперь опрокинуть. Интуиция подсказывала мне, что времени осталось мало. Дёргание за ручку котла лишь сдвигало его в сторону. Пришлось более подробно изучить конструкцию этой летающей ступы — переростка. В нижней части котла к его стенке крепилось по шесть круглых штуковин с непонятными иероглифами. Я подумал, что это наверняка части местного антиграва, и решил сковырнуть одну. Создал цельный костяной шип диаметром почти в два сантиметра, зарядил тройной заряд заклинания и выстрелил в боковую стенку одной из шайб.
К моему удивлению, котёл не опрокинулся, а буквально развалился на части. Похоже, данные штуковины удерживали жидкость в котлах от взаимодействия с ёмкостью. Зелёная жижа тут же разъела камень и утекла вниз. Повторить одиннадцать раз. Последние котлы я уничтожал уже обычными шипами из моих запасов, потому что скала начала подозрительно дрожать. Убедившись, что последний котёл ухнул вниз, я с максимальной скоростью рванул вниз по склону. Трое выбежавших мне навстречу шаманов очень удивились увидев меня. Двое из них тут же были озадачены наличием незапланированных дырок в черепе — я бежал с уже подготовленными к выстрелу шипами. Третий шаман бросился за мной вдогонку, но устремившаяся ему навстречу сколопендра заставила поменять его планы. Я не стал выяснять, чем закончилась их встреча, но духу я передал чёткий образ того, какое место является самым уязвимым у гоблинов.
Скала уже не просто дрожала, она гудела, ревела и громыхала так, что я вынужден был начать лечить себя, чтобы не сдохнуть от поражения звуковой волной. Пыль поднялась такая, что я выбирал направление, руководствуясь лишь двумя принципами: источник грома за спиной и наклон земли вниз впереди.
Когда я, наконец, рухнул, выбившись из сил, ко мне пришло понимание какого‑то изменения обстановки. Через пару минут я понял, что идёт дождь. Всё пространство вокруг скрывала жутко воняющая каменная пыль, и теперь она оседала вместе с дождём, оставляя разводы на камнях, деревьях и моей коже. Одежда поменяла свой цвет на грязно серый и была теперь неотличима от окружающих камней. Отличная маскировка. Я забился между двумя камнями, над которыми нависали ветви дерева, и решил отдохнуть от дел праведных пару — тройку часов.
Пока я приходил в себя, меня никто не побеспокоил. Я посмотрел на карте своё положение и выяснил, что всё время бежал по направлению прочь от бывшего города гоблинов, оставляя между нами разрушенную скалу. За время моего отходняка пыль почти рассеялась, и я решился выглянуть из своего убежища. Взгляд в сторону, откуда я пришёл, заставил меня задрать голову. Я пытался понять, как это я спустился по почти отвесной скале, возвышавшейся в сотне метров передо мной. Никаких обходных путей в зоне видимости не наблюдалось. Вот же я, блин, скалолаз — диверсант. Теперь ясно, почему меня тут никто не ищет — спускаться по этому склону с той скорость, с которой это делал я, можно было только в условиях нулевой видимости. Сложно бежать вниз изо всех сил, если цена ошибочного шага — полёт в том же направлении на пару сотен метров. Тут скорее вцепишься в камни всеми конечностями и попытаешься не шевелиться.
Я опять спрятался в своём убежище и обратился к интерфейсу игры. Первым делом глянул уровень.
Уровень: 8
Опыт: 7110/8000
Неплохо я тут развлёкся. Это сколько же я народу тут угробил? Я промотал на середину списка, полученного за сегодня опыта, и полюбовался на бесконечно повторяющиеся надписи вроде:
Противник «Кривоухий утырок» получил 102883 единицы дробящего урона под воздействием вашей ловушки «Падающая скала».
Противник «Кривоухий утырок» убит. Вы получаете 7 единиц опыта.
По результатам нехитрых расчётов выяснилось, что я получил 29000 опыта. Это чуть больше четырёх тысяч гоблинов. Странно, я думал их там было гораздо больше. Или часть успела разбежаться? Я прикинул размер полагающегося мне вознаграждения. Получалось минимум два золотых. Мелочь, а приятно. Плюс, премия за обнаружение селения гоблинов. И за уничтожение этого селения. Последний пункт вообще заставлял моего внутреннего хомяка радостно потирать лапки. В подписанном мной контракте указывалось, что администрация города устанавливает бюджет военной компании, который распределяется между лицами, задействованными в разрушении селения. Надо полагать, что бюджет такого мероприятия как «военная компания» не может составлять жалкий десяток золотых. А разрушал я поселение единолично.