— Описание может быть обвинением, — сказал он.
Мельников молчал.
— У вас есть два пути, — сказал председатель. — Первый — мы оформляем это как методическую ошибку. С корректировкой. Без шума.
— И с виновным, — сказал я.
— Разумеется.
— Второй? — спросил я.
— Второй, — сказал он, — вы идёте дальше. Вы формализуете выводы. Берёте ответственность. И мы поднимаем вопрос о расширении вашего статуса.
Я понял.
Это был не выбор между наказанием и наградой.
Это был выбор между оформленным крайним и оформленным элементом системы.
— Если я соглашусь на второй вариант, — спросил я, — что будет с последствиями?
— Они станут управляемыми, — ответил он.
— За счёт кого?
Он посмотрел на Мельникова.
— За счёт перераспределения.
Я закрыл глаза на секунду.
— А если я откажусь? — спросил я.
— Тогда мы пойдём по первому пути, — сказал он. — Аккуратно. Корректно. С понятными выводами.
— Для меня, — уточнил я.
Он кивнул.
Я понял, что это и есть тот самый момент.
Система не ломала меня.
Она оформляла.
Если я войду — назад дороги не будет.
Если откажусь — меня не уничтожат, но вытолкнут.
Я посмотрел на Мельникова.
Он чуть заметно покачал головой. Не как запрет. Как предупреждение.
— Мне нужно время, — сказал я.
Председатель кивнул.
— До утра.
Вечером Вера пришла ко мне сама.
Я ничего не объяснял. Она всё поняла по лицу.
— Выбор? — спросила она.
— Да.
— И он плохой?
— Он честный, — ответил я. — В любом варианте.
Она села рядом.
— Если ты пойдёшь вверх, — сказала она, — ты станешь частью того, с чем боролся.
— Я не боролся, — сказал я. — Я считал.
— Это одно и то же, — сказала она.
Мы долго молчали.
— А если откажешься? — спросила она.
— Тогда меня выдавят, — ответил я. — Аккуратно. Без шума.
— И что ты выберешь?
Я посмотрел в окно.
Город жил своей жизнью. Светились окна. Ехали машины. Люди не знали, что где-то сейчас решается, кто будет отвечать за их будущее.
— Я выберу то, — сказал я, — где смогу влиять дальше.
Она закрыла глаза.
— Тогда ты уже выбрал.
Ночью я не спал.
Утром решение нужно было озвучить.
И оно изменит всё.
Глава 15
Повышение в системе никогда не выглядит как награда.
Никто не хлопает по плечу, не поздравляет, не произносит торжественных слов. Повышение — это прежде всего сужение коридора. Меньше вариантов. Меньше случайностей. Меньше права на ошибку.
Я понял, что решение принято, ещё до того, как его озвучили.
Утром меня встретили иначе.
Не заметно — для постороннего. Но я почувствовал это сразу. Вахтёр внизу не просто кивнул, а посмотрел внимательнее. Секретарь на этаже встала, когда я подошёл к столу. В коридоре один из людей, которых я раньше видел мельком, остановился и уступил дорогу.
Это не было уважением.
Это было распознаванием.
Председатель ждал меня один.
— Проходите, Лебедев, — сказал он. — Присаживайтесь.
Он не предложил чай. Это тоже было знаком.
— Мы обсудили вашу позицию, — продолжил он. — И пришли к выводу, что вы… полезны.
Формулировка была предельно точной.
— Вы не удобны, — добавил он. — Но именно поэтому вы нам подходите.
Я молчал.
— Мы расширяем ваш контур ответственности, — сказал он. — Формально — вы остаётесь аналитиком. Неформально — вы получаете право согласования.
Это слово изменило всё.
— С кем? — спросил я.
— Со мной, — ответил он. — И с рядом других лиц.
Он не стал уточнять.
— Это означает, — продолжил он, — что ваши выводы перестают быть рекомендациями. Они становятся основанием для решений.
Я понял: теперь мои расчёты — это не мнение. Это — опора.
— И ответственность? — спросил я.
Он посмотрел на меня внимательно.
— Персональная, — сказал он. — В пределах допуска.
Климов поздравил меня коротко.
— Ты поднялся, — сказал он. — Выше, чем я ожидал.
— И ниже, чем нужно, — ответил я.
Он усмехнулся.
— Ты быстро привыкаешь к высоте.
— Я быстро понимаю цену, — сказал я.
Он стал серьёзным.
— Цена теперь всегда будет выше, чем ты рассчитываешь.
Первое решение на новом уровне пришло почти сразу.
Мельников принёс папку вечером, без записки, без формальных отметок.